И вам не о чем беспокоиться. Мы знаем, что там есть люди. Дымы от костров видны днем и ночью виден огонь. В хороший бинокль, конечно. А несколько наших людей вообще уверяли, что не так давно видели, как по этой бухте шел корабль. И не деревянный барк с парусом. А настоящий военный корабль. Честно говоря, я не склонен верить, пока сам не увижу. Вы позволите? – Он указал на зрительную трубу.
– Извините, но не позволю, – категорично заявил Крашенинников.
Американец вздохнул и потер блестящую бронзовую лысину.
Затем уставился на Антонио, чья голова также не была богата растительностью. Если не считать аккуратную бородку с усами.
– Я как ты, приятель. Экономлю на шампуне, – подмигнул ему американец.
Квалья никак на это не отреагировал.
– Ладно, друзья, – кивнул незнакомец. – Это моя ошибка. Признаю. Мы просто не с того начали. Я должен был представиться. Так давайте дадим друг другу шанс, начнем все с начала, и этим началом будет простое знакомство. Я Рон Джонсон. – Сказав это, он протянул Крашенинникову здоровенную ладонь.
– Ты это имя только что придумал? – спросил Михаил, не ответив на рукопожатие.
– Да нет, просто так уж вышло, что оно выбито на моем жетоне, – засмеялся Джонсон и, сняв с шеи цепочку, протянул жетон.
Михаил осмотрел его и тут же вернул.
– Ну что ж. Я Михаил Крашенинников.
После этих слов Рон скорчил такую гримасу, что казалось, сейчас будет слышен скрип ржавых шестеренок.
Михаил не мог этого не заметить, и у него даже вырвался смешок:
– Впрочем, я понимаю, что американцу мое полное имя будет трудно произнести.
Так что будет проще называть меня Майкл.
– Только если вы не возражаете, – вздохнул с облегчением и улыбнулся Джонсон.
– Антонио Квалья, – равнодушно кивнул американцу Тони.
– Оливия Собески, – представилась Оля.
– Очень приятно, очень приятно. Простите, мэм. Но я не мог не заметить, что вы превосходно говорите по-английски. Причем именно на американской версии этого языка…
– Я американка, – сухо ответила Собески, косясь на Михаила.
– Американка? – раскрыл рот от удивления Джонсон.
– Да-да, – снова взял инициативу в разговоре Михаил. – Она американка, а он итальянец. Русский здесь только я.
– Американка и итальянец? Но как они оказались здесь?
– Это очень давняя и долгая история. Гораздо важней и интересней, откуда здесь появились вы…
* * *Он не сразу заметил, что между деревянной стенкой фотопроявочной будки Вишневского и стеной помещения тоже завалялась бумага.
