Я просто не хочу, чтоб у кого-то сложилось ложное впечатление, будто нам делают великое одолжение, разрешив поселиться здесь.
– Надеюсь, вы не будете выгонять кого-то из моих людей из тех домов, что мы заняли, чтоб самим там поселиться? – нахмурился шериф.
– Нет, – ответил Крашенинников. – Но я заметил, что в стороне есть несколько уцелевших зданий. Они нам подойдут.
– Такие здания есть, да. Вы что же, хотите жить обособленно? Разумно ли это? Мы заметили, что в этих краях довольно много медведей.
– Мы так привыкли.
Жить обособленно. С другой стороны, до тех строений пара сотен метров. Мы всегда будем в зоне видимости друг друга.
– Как вам будет угодно. Я провожу вас…"
"Они вышли на улицу. На склоне, в полусотне шагов, собралось несколько десятков человек, и Джонсон что-то им говорил. Люди с любопытством смотрели в сторону Михаила и его спутников. Отсюда, из небольшого здания, которое облюбовал для себя шериф, открывался довольно хороший вид на всю общину и соседний склон.
В двухстах метрах на востоке действительно было несколько зданий. Те, что были повыше, сильно пострадали от ударной волны. А вот два небольших дома оказались защищены вершиной холма, на склоне которого находились. Сохранились даже остатки дороги, поднимающейся от кольцевой развязки на дне небольшого ущелья и ведущей к этим зданиям.
Михаил поднял взгляд и посмотрел на флаг, висевший над входом в дом шерифа.
– Рано или поздно они увидят вас и увидят этот флаг, Карл, – вздохнул Крашенинников.
– Мои соотечественники. Рано или поздно они это увидят.
– Я тоже буду с вами предельно откровенен и честен, сэр, – сказал шериф, водружая на голову свою шляпу. – Я не сниму наш флаг, если вы об этом. Нет, я не собираюсь объявлять эту территорию юрисдикцией Соединенных Штатов. Но все эти годы тяжелейших испытаний, что нам пришлось преодолеть, он был с нами. Он нужен нам, как символ нашего единства. Он нужен нам, чтобы мои люди помнили, кто они есть. Я не сниму этот флаг, сэр.
– Даже после всего, что я вам сказал?
– Тем более после всего, что вы мне сказали. Пусть этот флаг будет знак тем людям, что мы не прячемся, не притворяемся и не скрываем того, кто мы такие. – Карл повернулся к Оливии: – Простите, мэм, это ни в коем случае не укол в ваш адрес. Я прекрасно понимаю, почему вам пришлось много лет скрывать, что вы американка. Но теперь мы поступим иначе. Продемонстрируем открытость и готовность к диалогу.
