– Слышь, всадник, апокалипсиса… Чего ты орешь, да еще так фамильярно?
Андрей прямо из седла влез в окно.
– Ты какого хрена делаешь? Натоптал мне тут…
– Натоптал?! – воскликнул Жаров. – Да у тебя тут срач, как в хлеву!
– Ну, так это… Слухи ходят, что цунами было недавно. Ничего не слыхал об этом?
– Брось ты эти свои шуточки! Поговорить надо!
– Поговорить, Андрюша, это я всегда рад. Но что-то в последнее время вот именно с тобой разговаривать – это как гвоздями гадить.
Столько же удовольствия.
– Я сказал, брось свои шуточки! У меня серьезный разговор! Боря, выйди!
– А чего это ты, Андрей, из моего дома человека выгоняешь? Здесь я хозяин. И он мой гость.
– Ладно, дядя Женя, я все равно собирался во двор. Там ребята воду греют. Я нам чайку сейчас организую.
Сапрыкин вздохнул, взглянув на Бориса.
– Ну, хорошо, – сказал он, кивнув. – Мне с медом.
– Сделаю, – улыбнулся Хан и вышел из квартиры."
"Евгений Анатольевич присел и продолжил собирать совком оставленный бушующей водой ил.
– Ну, говори уже, зачем прискакал?
– Что еще ты от нас скрыл по протоколу «О»?
– Господи, опять ты за свое… Все, что мне было известно, я рассказал.
– Врешь!
– Ну, если ты с ходу ставишь под сомнение мои слова, то на кой черт этот разговор затевать вообще? И, может, тебе в таком случае пойти куда-нибудь? Ну, не знаю… Например, на хрен…
– Бомба! Объект «Качели»! Что ты о них знаешь?!
– Какая бомба, какие качели, Андрей? Что ты несешь вообще?
– То есть ты хочешь сказать, что ничего об этой части протокола не знаешь?
– Не имею ни малейшего понятия.
– Врешь!
– Так. Мы пошли по второму кругу. Это такая тупая игра, в которую я не врубаюсь?
– Где бомба?!
– Какая, к черту, бомба?! Андрей, если ты не заметил, то я очень занят. А вот если тебе самому заняться нечем, то иди, побейся башкой о стену! Но только не у меня дома!
– Очень жаль, что ты выбрал такую позицию! Ну что ж, думаю, скоро мы узнаем всю правду! – воскликнул Андрей, вылезая в окно.
– Я еще вернусь!
– Даже не сомневаюсь, терминатор хренов.
Жаров оседлал коня и ускакал прочь. Позади в квартире послышались шаги. Борис вошел в комнату с двумя кружками хвойного чая.
– Чего это с ним, а?
– Крыша едет, – вздохнул Сапрыкин. – Когда человек сходит с ума, это плохо. Для него и его родных.
