Крах Элизиума

Однако убийца и военный преступник чудесным образом превратился в рыцаря в сверкающих доспехах, в героя Федерации, в пример и образец отваги и доблести… И тогда я понял, что справедливости нужно добиваться самостоятельно. Я долго готовился, искал информацию, продумывал план, выжидал… И у меня получилось.

Твоя девушка была очень легковерной, Алтай. Как там ее звали? Вероника? А, нет. Вики. Точно. Военной формы, упоминания пары фамилий и мест оказалось достаточно, чтобы она поверила, что мы служили вместе.

А дальше… А дальше уже дело техники.

Самым сложным было разобраться с системой безопасности у нее в доме — но не зря отец хотел, чтоб я стал инженером. Хотя нет, вру. Сложнее было не убить тебя, когда ты заявился к ней, наконец, под утро. Однако смерть для тебя была бы слишком легким выходом, и я сдержался. О, с каким же удовольствием я смотрел выпуски новостей в инфосети! Жаль, только, не сумел совладать с собой и совершил ошибку. Кто ж знал, что ублюдок, которого я приложил бутылкой в баре, окажется гребаным корпоратом, да еще и с таким хрупким черепом… Впрочем, мне было уже все равно.

Я завершил дело всей своей жизни, смешал с дерьмом и отправил на смерть убийцу отца и брата. Но ты и здесь смог выкрутиться, — Дис вздохнул и замолчал.

Я лежал, сотрясаясь от разрывающих эмоций. Дис. Дис. Дис, мать его, тот, кто был рядом с первых дней на Рапсодии, ради которого я не раз рисковал жизнью, который, мать его, рисковал своей, чтобы спасти меня… Именно он оказался тем, кто убил Вики? Тем, кто сломал всю мою жизнь, отправил меня в блок смертников и стал причиной моего появления на Полигоне? И все из-за того, что его идиот-папаша повелся на речи сепаратистов, профессиональных разжигателей, а я… А я исполнял свой долг, защищая женщин и детей рабочих, давая им возможность выжить в захлестнувшей заштатную планетку резне? Сюрреализм какой-то…

— Когда я увидел тебя здесь, на Рапсодии, я понял, что сам Свет мне помогает.

Я понял, что того, через что ты прошел, недостаточно для искупления. Свет хотел большего, а я был орудием в его руках. Свет хотел справедливости — и я решил сделать все для того, чтобы она восторжествовала. Я понял, что одной твоей смерти Свету недостаточно. Что смерть для сломленного, отчаявшегося человека, который не ценит саму жизнь? Это лишь избавление. Потому я ждал. Ждал, пока у тебя вновь проснется надежда. Пока тебе вновь будет, что терять. И я дождался.