И как, простите, это понимать? Меня сожрать хотят или облапать? Или сначала облапать, а потом сожрать? Никакие спасительные идеи среди хаоса бесполезных мыслей так и не проклюнулись, а монстровидный незнакомец по-прежнему не давал мне сдвинуться с места, продолжая нагло удерживать все в той же позе (не совсем приличной, кстати). Что-то я начала сомневаться в правильном понимании его голода… Он же, голод этот, разным бывает.
Чудище потянуло меня к себе, я уперлась руками в его грудь, но с учетом разницы сил пропахала ногтями по грубой коже, даже не пробив ее до крови.
Ничего себе толщина! Ему и броня не нужна. А я, глупая, еще брыкаться изволю. Может, впасть в апатию и прикинуться мертвой? Слышала, что животные теряют интерес к таким жертвам. Если, конечно, данный экземпляр не из числа падальщиков или, что еще хуже, некрофилов. Больно уж подозрительное у него поведение."
"Смотрела на грубо слепленную природой (или сумасшедшим генетиком?) морду и не могла оторваться от кровавого цвета радужек, в центре которых горели крошечные солнца, растекающиеся лучами по всей поверхности глаз.
Красивых в своей чуждости и пугающих. Эти глаза не отпускали, они затягивали, как омут, завораживали, овладевали сознанием. Я не могла отвернуться, не могла даже моргнуть. Монстр медленно притягивал мое переставшее сопротивляться тело, а я смотрела и чувствовала, как постепенно открываются полученные в хранилище корагов «дыры» в моей беззащитной против такого натиска душе. Страх исчезал, а вместе с ним ускользали и другие эмоции.
Единственное, что для меня сейчас существовало, – это его необычные глаза… багряно-красные, в обрамлении темных и неожиданно длинных ресниц. Глаза наркомана, вкусившего сладостное зелье. Глаза, которые постепенно застилала золотистая пелена наслаждения, вытесняя остатки разума и заполняя их вожделением, граничащим с сумасшествием.
Звук рвущейся на спине блузки не вызвал никаких возмущений. Куда? Куда делись все чувства? Ни страха, ни отчаяния – ничего! Алые колодцы с плещущимися в них солнцами продолжали приближаться, вытягивая из меня все то, что зовется эмоциями.
Я казалась себе бездушной куклой, мертвым куском плоти, камнем, способным созерцать, но неспособным чувствовать. Под действием этих манящих колодцев кроваво-красного безумия я проваливалась в душевный вакуум, и меня это совершенно не волновало. Пальцы монстра шарили по моей спине, царапая когтями кожу. Страстно, неистово, жутко и… больно.
