Разодранная спина саднила, веки покалывала вернувшаяся боль, меня трясло то ли от холода, то ли от нервного перенапряжения, но все это не мешало нестись дальше, не разбирая дороги.
Поворот, еще… куда? Какая разница! Лишь бы увидеть свет в окошке, желательно кислотно-зеленый и кружевной. Верна пословица, говорящая, что у страха глаза велики. А у моего страха они были еще и кроваво-красные с золотыми прожилками вокруг тонких линий зрачков.
Сбежав от монстра, я разбудила в нем азарт охотника. Но разве инстинкт самосохранения слушает в такие минуты доводы разума? Бежать, бежать… спасаться бегством! Только так и никак иначе.
Других вариантов просто не было, потому что мы в разных, слишком разных весовых категориях. А еще… потому что я не смогу противиться, если снова встречусь с этими красивыми до умопомрачения и жуткими до той же степени глазищами."
"Человеческая скорость ничто в сравнении с огненным вихрем его гибкого тела: сильного, ловкого, стремительного… опасного. Но мне повезло: в самый последний момент, когда красно-оранжевое зарево уже коснулось моей обнаженной спины, тепло его пламени дохнуло на кожу, а мягкие шаги звериных лап зазвучали в каких-то метрах от меня, я увидела оранжевый узор на стене за поворотом и в отчаянном рывке нырнула в него.
Вспышка…
Безжалостная и болезненная. Она ударила по измученным глазам, открыв мне путь в очередную неизвестность. Где-то неподалеку звучал смех. Знакомый… девичий. Встав на ноги после приземления, я, пошатываясь, направилась на его звук.
Шла вслепую, не поднимая ноющих век, из-под которых крупными каплями текли слезы. Бывает такое со мной от резкой боли. Пройдет. Да и боль пройдет. Уже скоро. Вот только…
Новое зарево увидела даже с закрытыми глазами. А следом за ним раздался рык, от которого мои ноги запутались в высокой траве, и я вместе с забравшимся на плечо зверьком рухнула в нее же. Ринго крякнул, скатившись вниз пушистым клубком, и замер где-то поблизости. Желание затаиться в зарослях, прикинуться пеньком и не высовываться посетило меня тот час же.
Но знакомые нотки в таком коротком и властном: «Мое!» – свели на нет пустую надежду.
А смех звучал все ближе и ближе, освобождая от плена ужаса, сковавшего тело.
– Э-с-с-а-а-а-а… – раздалось неподалеку, и взрыв женского хохота стал ответом на призыв.
Интерес-с-сно… Может, не все еще потеряно? А?
Глава 12
Рычание стало громче и агрессивней, я инстинктивно сжалась, забившись под ближайший куст.
