Что ж, если ей кажется, что я могу в этом как-то помочь…
Стоило ли говорить, что ее компаньонка осталась не в восторге от этой затеи?
А потом Лауру сосватали.
Произошло это во время зимних каникул, когда у аристократов как раз наступал сезон балов. Оливер вынужден был посещать их, вернее, показываться там и убегать до захода солнца, а я — оставалась в поместье в компании Дрангура. Не знаю, насколько бы мне понравились балы, но сидеть в библиотеке рядом с потрескивающим камином и стопкой книг я обожала.
После одного из таких балов Лауру и сосватали.
За красивого взрослого мужчину, наследного принца и старшего сына короля — это плюс.
Он был некромантом — это минус.
— Некромантом? Они существуют? — переспросила я у Оливера, когда он привычно устроился рядом со мной у камина.
В его огромном кошачьем теле, как признался Оливер, было не очень удобно сидеть в кресле, потому он со временем стал усаживаться прямо на пол и устраивать голову у меня на коленях. Ему нравилось, когда я гладила его по отросшим волосам и за ушами, хоть он и не признавался в этом.
Впрочем, мурлыканье говорило само за себя, громче слов.
— Да, — поморщился Оливер, не открывая глаз. — Редкий дар, гнилой. То есть… магия вообще не может быть гнилой, но ощущается именно так. Несчастная мисс Уортон.
— Почему? Ты думаешь, он будет ее обижать?
Оливер неопределенно пожал плечами, а я попыталась успокоить себя тем, что Лауру не так уж легко обидеть.
На следующий день в академии Лаура не пожелала об этом говорить. Новость о ее сватовстве разлетелась с такой скоростью, с какой распространяется моровое поветрие.
Теперь у нее за спиной шушукались, ее презирали и опасались.
— Покойница!
— Покойнику сосватанная!
— Я бы скорее повесилась!
— Говорят, он спит в кровати с мертвецами! С пятью!
— Почему с пятью?
— А мне откуда знать?
— Врешь ты все. Мертвецов в его постели должно быть как минимум шесть.
Однажды за обедом Лаура в сердцах воскликнула, бросая на стол вилку:
— Я надеялась, меня выдадут за Томаса Морвеля!
— За меня? — Томас подавился соком, стакан с которым как раз поднес ко рту.
— Дорогая, я, конечно, польщен…
— Наши семьи дружат, не делай вид, что не в курсе желания наших отцов породниться. А теперь… я в ловушке! Что же мне делать? Отец и слышать не хочет о том, чтобы отказать. И хуже всего то, что я его понимаю.
Она застонала и изящным выверенным жестом уронила лицо в ладони.
— Но ты выходишь замуж за принца, — робко возразила Ирма, подцепляя с тарелки несколько горошин.
