Красив. Богат. Женат (СИ)

Из горла вырываются лишь рваные стоны.

И тогда я делаю это. Удерживая ее одной рукой, второй снимаю с нее белье. А затем стягиваю футболку через голову.

Маришка тут же закрывается руками.

- Так не пойдет, Марин, - проговариваю тихо.

Обхватив запястья, развожу руки в стороны и осматриваю ее с ног до головы.

Она совершенство. Ни одного изъяна.

Упругие холмики и ярко-розовыми сосками, узкая талия, мягкий плоский живот с аккуратным пупком и идеально гладкий лобок.

Хочу потрогать его, но Маришка неожиданно стискивает колени.

Просовываю между ними ладонь, вклиниваю колено и развожу их в стороны. Малыш что-то лепечет, но слова ее идут фоном.

Открывшаяся картина вышибает из меня дух. Никогда не видел более совершенной вагины.

Мать твою… я же в клочья разорву ее.

Розовые пухлые губки и сочащиеся влагой лепестки между ними.

Расположив ладонь на лобке, подушечкой большого пальца провожу по расщелине. Мягко надавливая, топлю палец в соках.

Греховцева закрывает рот ладошкой, а стонов сдержать все равно не может.

Она не старается выглядеть эффектно, принять выгодную позу и издавать соблазняющие звуки. Она настоящая, естественная.

Молодая, горячая, влюбленная, но еще необъезженная.

И осознание того, что честь эта выпала именно мне, что мне, дурочка, доверилась, вышибает пробки.

Впиваюсь ртом в бесстыдно торчащий сосок, проникаю в Маришку средним пальцем.

Узкая… Охренеть, какая она узкая и горячая!..

Порву же к херам собачьим. Малыш, порву же…

- Арсений Рус… ай!.. Арсений… боже мой!..

- Расслабься, Марин…

Осторожно двигаю пальцем, стиснув зубы. Терплю пожар в трусах, потому что хочу максимально обезболить ее. Растираю изнутри, а потом добавляю второй палец. Чувствую, как ногти Маришки вспарывают кожу головы.

Ощущения не из приятных, но мне дико нравятся. Делаю несколько толчков пальцами и пробую ее немного растянуть.

Тело подо мной немного напрягается, и я сразу прекращаю попытки и сосредотачиваю внимание на крохотном клиторе.

Целую в губы и принимаюсь нежно его массировать. Марина издает протяжный стон.

- Ножки раздвинь… расслабь колени… не стесняйся меня.

- Да, - кивает, быстро облизывая губы.

Сам превращаюсь в каменное изваяние, потому что мысль о том, что кто-то трогал ее до меня, приходится ударом под дых и взрывом нерациональной ярости.

- Ни с кем… - шепчет на грани слышимости и прячет от меня глаза в сгибе своего локтя.

Ни с кем.