Красив. Богат. Женат (СИ)

У меня в груди струны невидимые натягиваются, до рези меж ребер и нехватки дыхания.

- Я с вами хочу, Арсений Рустамович…

Хана моей спокойной жизни. Пздц.

И тут же в голову мысли о жене просачиваются. Скользнувший по спине озноб заставляет передернуть плечами.

Встречаться с женщинами, пока Инга в городе – для меня табу. Не говоря уже о том, чтобы водить их в наш общий дом.

- Идем в душ, Марин.

Скатившись с нее, поднимаюсь на ноги и подаю ей руку. Мы оба перемазаны моей спермой и ее кровью. Даже для меня выглядит жутковато, а Маришка, увидев это, и вовсе пугается.

Пока я настраиваю воду в душевой, она, обняв себя руками, с любопытством оглядывается по сторонам.

- Да, - подтверждаю я и затягиваю ее под теплые струи.

Она тут же откидывает волосы назад и поднимает лицо вверх. Встаю рядом и, выдавив на ладони немного геля для душа, размазываю его по ее плечам.

Маришка блаженно улыбается.

- Болит? – спрашиваю, заметив, как по ее ногам стекает розоватая вода.

- Давай помоемся, и я отвезу тебя домой.

Резко распахнув глаза, недоуменно смотрит на меня. Отвечаю ей ровным взглядом.

Тебя ждет немало разочарований, малыш.

- Почему? – спрашиваю, чувствуя в груди жгучую обиду, - почему мы не можем остаться здесь до утра? Вы же сами говорили, что отвезете меня домой утром.

Всматриваясь в его бесстрастное лицо, не верю своим ушам. Он же не собирается сказать мне, что это было ошибкой и никогда не повторится? Не пошлет назад к Мирону?

- Потому что я хочу поехать домой.

Другими словами, после секса со мной его потянуло к жене?!

Из моих глаз катятся слезы, но Кравцов, конечно, этого не видит.

И тут, сильно нахмурившись, он разворачивает меня к себе спиной и прижимает к своей груди. Медленно скользя по животу руками, трется колючим подбородком о мою макушку.

- Мы пока не будем встречаться, Марина.

- Пока Инга не вернется в Европу.

- Когда она улетает?

Пытаюсь совладать с эмоциями. Успокоиться хотя бы на время, до того момента, пока не окажусь дома.

Это очень больно, а я оказалась к этому не готовой.

Руки Арсения Рустамовича тем временем продолжают мылить мое тело. Бедра, живот, ребра, грудь.

Сжимает полушария ладонями, задевает кончиками пальцев соски.

Внутри все стонет и плачет, а по ногам разливается предательское тепло.

У него самого эрекция, она бьет поясницу током, но у меня еще болит… я пока не хочу.

Закончив мылить меня, он обмывает нас обоих теплой водой.