Он говорил, что в городе заразиться еще проще, чем здесь.
— Пригласи его.
Не знаю, о чем там думали советники эти сутки, но утром они были на редкость единодушны, ставя свои подписи и печати на документ.
— В полдень, господа, я жду вас в тронном зале.
Глава 10
Ночью перед Королевским Советом поспать мне почти не довелось. Мне было необходимо присутствие на Совете церковных властей. В данный момент, со смертью короля и кардинала Ришона, церковь лишилась официальной верхушки. Остались в живых только вторые в иерархии лица.
— Ваше королевское величество, кардинал Годрик отказывается прибыть во дворец.
— Капитан Ханси, мне ли учить вас, как нужно действовать? Или вы считаете, что кардинал так уж сильно отличается от членов Королевского Совета?
Разумеется, я не злилась на капитана, он и так последние дни, по-моему, ни разу не спал досыта: вон какие круги под глазами, да и лицо осунулось. К тому же, в отличие от меня, капитан — дитя своего мира. И трепет перед церковью впитал с молоком матери.
Но и позволить какому-то Эгберту Годрику разрушить мои планы я не могла.
— Ваше величество! Я пригрозил кардиналу взломать двери дома.
— И? Что помешало вам это сделать?
— Кардинал, ваше величество, укрылся в храме. Вы же знаете старинный обычай…"
"Разумеется, этот обычай я знала. Храм предоставляет защиту любому, укрывшемуся под его сенью. Другое дело, что давным-давно никто не пользовался этим законом. А если какому из преступников где-нибудь в провинции и приходило такое в голову, вытаскивали его из храма без особых церемоний.
В прямом смысле этот закон законом не являлся. Скорее, очень старый обычай. Однако и смятение капитана я понимала: силком вытащить из храма кардинала совсем не то же самое, что вытащить убийцу.
Некоторое время я думала, как лучше поступить. А потом приказала:
— Велите закладывать мою карету, капитан. И обеспечьте охрану.
— Но, ваше величество, сейчас ночь и…
— Выполняйте.
Двери храма, разумеется, были заперты изнутри.
Сам святой отец в храм попал не через улицу, а через примыкающий к церкви дом, где он и жил. Поэтому, решив, что ломать двери храма — дурное дело, я приказала вскрыть дом священника. Грохот стоял серьезный, и на свет факелов начали выползать любопытные. В окнах рядом стоящих домов замелькал свет, изнутри к стеклам прилипли любопытные.
Переполошенные слуги и низшие чины церкви, что встретили нас в доме, молча расступались перед процессией, сопровождавшей меня.
