Вечером новоиспеченный граф докладывал мне:
— Ваше королевское величество, вот вся информация, которую я смог собрать о семье покойного герцога. Тут допросы учителей, сенешаля, слуг. Сейчас вдова с детьми проживает в одном из городских домов герцога, ожидая вашего решения.
— Ее охраняют, граф?
— Да, ваше величество. Но на всякий случай я приставил к семье своего человека.
— И что говорит ваш человек?
— Никаких контактов, вызывающих подозрения, у вдовы нет. В ее положении, ваше величество, даже родственники не рискуют посещать даму.
Есть одна деталь…
— Говорите.
— Несколько дней назад вдова попросила пригласить в дом ювелира и выставила на продажу шесть колец.
— Понятно. Благодарю за службу. Вы можете идти.
— Ваше королевское величество, позвольте еще раз поблагодарить вас…
— Вы заслужили. У вас же два сына, граф?
— Да, ваше величество.
— Я сохранила ваш второй, баронский титул для младшего. Надеюсь, вы будете служить мне верно. Ступайте, граф.
Пожалуй, с решением вопроса тянуть не стоило.
Нет смысла доводить до нищеты женщину, которая рожала де Богерту детей, живя в родовом замке, принимая мужа примерно раз в два года, и не имевшую на него никакого влияния. Вины за ней, а тем более за детьми, не было. Однако дети быстро растут, и я обязана проследить, чтобы они как минимум остались нейтральны к моему сыну. Кажется, еще у Богерта есть дочь.
Я вздохнула, подтянула к себе очередной конверт с бумагами и начала просматривать листы: мне требовалось составить собственное впечатление о детях покойного герцога и их окружении.
Глава 16
Больше всего меня беспокоил старший сын покойного де Богерта, Брэндон. Мальчику девять лет, он избалован и дурно воспитан. Мать его обожает и позволяет все на свете: наследный герцог мог пнуть лакея, ударить горничную, скинуть на пол тарелку с едой.
Средний отпрыск, восьмилетняя Эмили, явно не пользовалась в семье особыми правами. Ее с одинаковым усердием донимали, дразнили и обижали как старший, так и младший шестилетний Алан.
Мать не позволяла ее бить и следила за этим зорко, но дерзости и обидные слова сыпались на девочку дождем. Бывшая герцогиня только вздыхала и произносила что-то вроде: «Терпи, дитя мое. В этом мире мужчины решают все»."
"Покойный герцог не жалел денег на образование детей. В замке с ними проживали трое учителей. Детям преподавали физику и математику, литературу и стихосложение, а также историю с географией.
