Самые хорошие отзывы учителя давали как раз об Эмили: девочка училась прилежно и старательно, читала и считала значительно лучше обоих братьев и в целом была умненькая и усидчивая, но очень неуверенная в себе.
Мать, урожденная графиня де Кейн, происходила из очень богатой семьи и была младшей из трех дочерей. Поскольку наследника у графа так и не было, то, соблазнившись предложением де Богерта, он выдал дочь за герцога с тем условием, что после его смерти графство Кейн перейдет под руку всесильного герцога. Двух дальних, очень-очень дальних родственников по боковой линии жених легко заткнул с помощью своего кузена-короля.
Никто не интересовался, что думает об этом браке невеста, поскольку он был выгоден обеим семьям. Три месяца после свадьбы у герцога ушло на то, чтобы обрюхатить жену и, оставив ее на попечение своей матушки, вернуться в Сольгетто, ко двору Ангердо.
Старая герцогиня заправляла всем в замке. И до самой ее смерти, случившейся два года назад, молодая герцогиня не то что рот открыть не осмеливалась, она даже глаза боялась поднять.
Муж бывал дома крайне редко, но, приезжая, исправно посещал спальню жены почти каждую ночь. После рождения второго сына частота визитов снизилась почти вдвое, и к исполнению супружеского долга герцог стал гораздо более равнодушен.
Как ни странно, со смертью свекрови для герцогини мало что изменилось. Все приказы по замку отдавал сенешаль, тот самый, что распоряжался при жизни старой герцогини. Если основываться на показаниях слуг и компаньонок, Ханна де Богерт была не слишком умной, богобоязненной и очень инертной женщиной: боялась любых изменений, свято соблюдала все церковные праздники, но при этом истово верила в народные приметы.
На данный момент ей было всего двадцать семь лет.
* * *Сегодня тронный зал был полон. Парадный наряд был не обязателен: это всего-навсего один из малых приемов. Но сидела я на троне, а на голову, как и положено, давила корона. Слава Богу, что хоть мантию по таким случаям таскать не требовалось.
Все до последнего движения вдовы и детей было оговорено заранее. В зал они вошли безо всякого объявления, все четверо в глубоком трауре. Молча пройдя сквозь строй любопытствующих придворных, женщина упала передо мной на колени, а следом несколько неуклюже, ту же позу приняли дети.
Мягкое невыразительное лицо. Еще молода, но уже слегка обрюзгла и имеет лишний вес. Траур одежды делает ее совсем бледной, подчеркивая тени под глазами и углубление носогубной складки.
