— Кто там?! — в комнате стояли плотные сумерки, свечи никто не зажигал, и я не могла определить, кто возник в дверях. Слабо виден был только мужской силуэт.
— Ваше величество, я хотел бы разделить с вами горечь утраты, — я узнала человека, нарушившего приказ.
— Подите прочь, де Кунц. Я никого не хочу видеть.
Дверь захлопнулась, и я попыталась вернуться в то состояние без мыслей и эмоций, из которого меня так резко и безжалостно вырвали. Что-то мешало, что-то совсем непонятное: то ли легкий шорох ткани, то ли еле уловимое движение воздуха.
Внезапно я поняла, что генерал ослушался приказа и, захлопнув дверь, остался внутри.
— Вы еще здесь?
— Да, ваше величество.
Я помолчала, скорее от растерянности, от непонимания: как он посмел?! Потом раздраженно спросила:
— Вы слышали мой приказ, де Кунц? Убирайтесь и закройте дверь с той стороны.
— Вам нужно поесть, ваше величество. И отдохнуть.
Вспышка гнева, которая просто пронзила меня, вылилась в очень странное решение. Пошарив по столу, я схватила первое, что попалось под руку — пустой кубок, в котором давно кончилась вода, и швырнула его в наглеца.
Не попала… Продолжая бессильно шарить по столу, я хватала какие-то предметы и кидала в ту сторону, яростно приговаривая:
— Я… вас… — ба-бамс! — в де Кунца полетел серебряный поднос, на котором мне подавали взвар. Недолетев и шлепнувшись на пол, он и произвел чудовищный грохот. — Я вас казнить прикажу!"
"Невзирая на шум и звон разбитой вазы, в комнату никто так и не рискнул войти.
Меня трясло от злости и раздражения! И вдруг я попала в плотное, даже тесное кольцо рук и оказалась прижата к царапающему лицо золотым шитьем мундиру. Де Кунц заговорил тихо, даже как-то монотонно:
— Ваше королевское величество, умоляю вас… Можете меня казнить, только прикажите принести хотя бы воды. Вы сидите здесь больше суток, и ваше отсутствие пугает детей. Дофин очень мужественный мальчик, но сейчас он прячется в своей комнате.
Я несколько раз дернулась, пытаясь вырваться и странным образом понимая, что не очень-то я и стараюсь.
Живое человеческое присутствие разрушило странное состояние прострации, в котором я, оказывается, находилась так долго. Между тем фельдмаршал продолжал говорить:
— Послезавтра состоятся похороны герцога де Сюзора. Кардинал Одли хотел уточнить некоторые детали. Ваша дочь испугана и отказывается от ужина. Мадам Вербент пришлось обратится к мадам Менуаж за декоктом: принцесса плачет и не может успокоиться.
