Матушка, рано состарившаяся и давно уже не интересующаяся ни нарядами, ни отсутствием драгоценностей, ухитрялась поддерживать в доме теплую атмосферу. Худо-бедно, у мальчишек целых два года был учитель, который преподавал им азы грамматики-математики. Была собственная, хоть и убогая по части меблировки, зато теплая детская, где зимой топили каждый день. В замке всегда хранились запасы еды, которые мать расходовала разумно и экономно. И хотя к весне некоторые дни приходилось ограничиваться только скучными постными кашами, но в целом голодать никто не голодал.
Более того, баронесса даже умела сохранять до весны урожай яблок и зимних груш, которые аккуратнейшим образом под ее надзором собирали с нескольких старых деревьев.
После же ее смерти основной пищей детей стали каши на воде, которые поливала собственными слезами добродушная Салли. Бог весть как, из скудных средств, выделенных бароном, она ухитрилась выкроить несколько монет на цыплят и развести небольшой птичник прямо в половине конюшни, благо, что хозяин сам туда практически не заглядывал.
Так что, по крайней мере, жареные и вареные яйца заменяли детям все белки, жиры и углеводы. Без ухода яблони и груши урожай давали год от года хуже и хуже. Учитель и горничная покинули замок практически сразу после смерти бедной баронессы. Так что несколько лет, до самой смерти отца, Вильгельм занимался поддержанием жизни в старом замке. Ну, настолько, насколько мог и умел.
Первый раз он принес заячью тушку домой, когда ему было одиннадцать лет.
Не зря же он, терпеливо снося сперва недоверие, а потом и насмешки деревенских мальчишек, мотался с ними целыми днями. Вильгельм научился удить рыбу, и котелок ухи иногда был просто спасением от надоевшей пустой овсянки. Вместе с деревенскими подростками баронет ходил в лес за грибами и ягодами, не стесняясь волочь домой корзину через всю деревню. Главное было: не попасться на глаза отцу.
При всей своей безалаберности папаша крайне любил поговорить о собственной голубой крови и о том, что со смердами обходиться нужно построже.
А уж если бы догадался, что со смердами дружит его родной сын, скорее всего, выпорол бы. А так в старом замке даже установилось некое равновесие: отец не лез с указаниями, лишь бы знал, что Вихрь вычищен и накормлен, а к приезду самого владетельного барона затоплен камин и готова шипящая жареным салом яичница. А дети старались не попадаться под руку похмельному родителю во избежание затрещины или оплеухи.
