Так что, выспавшись после дороги и плотно позавтракав, два дня они бродили по двору замка и мастерским, стараясь не терять друг друга из вида: этот гудящий городок пугал их и интенсивностью движения, и новыми незнакомыми вещами.
Побывали на конюшне и полюбовались щенками на псарне. Постояли в дверях кузнечной мастерской, где грозно «эхали» и «ухали» по раскаленному куску железа кузнец и его помощник, а еще один крепкий дядька ловко поворачивал этот самый алеющий прямоугольник металла, держа его в огромных клещах и ловко подставляя под удары молотов нужным местом.
Постояли у порога главной кухни, с изумлением взирая на то, как пять поваров в высоких белоснежных шляпах, указывающих на их статус, гоняют туда-сюда бесчисленное количество помощников: кухонных мальчишек, чистящих и режущих овощи женщин, трех расторопных посудомоек и собственных помощников, облаченных почти в такие же белые, но более низкие колпаки. Швейная мастерская привлекла их внимание ненадолго и только тем, что оттуда слаженным хором голосов неслась печальная баллада про рыцаря.
Пауль, который всегда был быстр в различных подсчетах, без конца восхищался количеством людей в замке и пытался производить вычисления, выясняя, сколько же получает каждый год герцог Роган де Сюзор. С каждой новой мастерской цифры выходили все более и более фантастические, и Вильгельму было странно смотреть на то, как младший увлеченно перечисляет недостающие с его точки зрения, элементы идеального хозяйства.
— Вот если бы все объедки с кухни каждый вечер относили свиньям, то можно было бы растить несколько штук, не тратясь на зерно для них…
— Да какая тебе разница, куда идут объедки с кухни?! — удивлялся старший.
— Никакой, а только бесхозяйственно это! — было заметно, что размах замковой деятельности произвел на Пауля большое впечатление.
Сенешаль Генрих Эдлер вернулся в замок только к вечеру, на третий день пребывания там мальчишек.
Но уже с утра молчаливый и важный лакей отвел их в кабинет барона сразу после завтрака.
Мужчина был не слишком молод, но еще бодр и крепок. В углу кабинета сидел за небольшим столиком костлявый и сутулый юноша и переписывал начисто какое-то длинное послание. Сверток с оригиналом он придерживал испачканными в чернилах пальцами и на визитеров не обратил внимания.
