Был капрал невысок и коренаст, изрядно кривоног и обладал басом редкой силы.
С дюжину таких бригад из десяти-пятнадцати человек неделями моталась между баронствами и городами герцогских земель, проверяя безопасность дорог. Не завелись ли где мародеры или бандиты, способные нанести урон снующим караванам купцов и торгашей? Работа эта была тяжелая, порой грязная и довольно разнообразная. Люди в команде периодически менялись. На место раненных в стычках вставали новые, а изредка бригаде приходилось и хоронить своих товарищей.
Много позже Вильгельм де Кунц понял, насколько оберегал его простоватый с виду капрал. А первое время он искренне ненавидел своего кривоногого начальника, и от побега удерживало его только одно: мечта дослужиться до офицера и посадить проклятого коротышку-капрала под замок, на гауптвахту.
Как бы ни была скудна жизнь в родительском замке, сколько бы ни приходилось работать, создавая запасы еды, но там, дома, Вильгельм чувствовал себя почти свободным. Конечно, нужно было уметь не попадаться на глаза отцу.
Но этим искусством и оба брата, и прислуга владели в совершенстве.
Здесь же, в этом маленьком, чисто мужском коллективе, существовала очень четкая жесткая иерархия и железная дисциплина. Самым тяжелым для юного барона оказалось то, что ездить верхом он не умел. Совсем. Дома был только отцовский породистый Вихрь, к которому детям запрещено было подходить. А крестьяне и вовсе никогда не баловались верховой ездой.
Иногда, правда, деревенские приятели брали с собой Вильгельма в ночное.
Но и там никто не устраивал скачек. Сидели кружком у костра, жарили в огне хлеб на ветках, рассказывали истории, страшные или смешные. Осенью к аромату хлеба и дымка добавлялся яркий дух печеных яблок… Хорошее было время: уютное и спокойное.
От дней, проведенных в седле, у подростка болело все, что только можно. Он раньше даже не подозревал, сколько в его теле существует мест, которые способны доставить неприятные ощущения. Это не эффект сбитых коленок, которые проходят через час-другой, оставляя жесткую, но уже не больную коросту на коже.
Это тянущая и ноющая боль в мышцах рук, ног и спины. Это стертые до кровавых синяков ляжки. Это режущая боль в сведенных судорогой пальцах или та же судорога, крепко угнездившаяся в икрах.
Юный барон просыпался ночью со стоном, оттого, что в очередной раз ноги скручивало спазмом. И ненавидел капрала Кейна, который не давал переждать боль и уснуть дальше:
— Растирай больные места, вашсветлость.
