В какие-то моменты он, очевидно, подражая сенешалю, даже слегка ворчал на брата:
— Все бы тебе на коне скакать да шашкой махать, а между прочим, этот год с крестьянского урожая почти половину долгов погасить удалось. Да не так погасить, чтобы смерды голодом сидели, а так, чтобы они до весны сытые были. Господин сенешаль сам мне отчет давал читать и даже подсказал, что еще можно для улучшения сделать.
Не то чтобы Вильгельм не понимал всей серьезности долгов баронства перед герцогом, но раз уж нашелся человек, который этим всем занимался, то и не стоит в управление лезть.
Справляется же? Вот и отлично!
Иногда юноша с сожалением думал, что к семнадцати-восемнадцати годам ему придется вернуться в старый замок и заниматься тем, что так нравится Паулю: считать мешки с зерном, мотаться по селам и смотреть, чтобы крестьяне не натворили ерунды, переживать из-за погоды и выбирать, в какой год, что лучше сеять. Все это было важно и нужно, но, к сожалению, очень скучно.
В этом отношении, пожалуй, отъезд герцога казался ему очень мудрым: «Раз уж его светлость занят другими делами, то нанял он себе толкового сенешаля и горя не знает.
Вот бы и мне так! Пусть бы за селянами кто-то другой следил, а я бы в бригаде остался…».
Самого владетельного герцога Рогана де Сюзора барон видел за эти годы всего дважды: когда тот навещал собственные земли. Довольно высокий, но хмурый и не разговорчивый мужчина, который почти не устраивал пиров и балов, зато без конца обсуждал с сенешалем какие-то вопросы и даже не поленился самолично выехать и присмотреть место для какого-то моста.
Разумеется, с приездом герцога в замке все равно появлялось множество новых людей, в том числе и бесконечные просители. Принимать-то их герцог в отведенные часы принимал, но далеко не все из них уходили от него довольными. Вильгельм хорошо запомнил жалобы одного из посетителей. Тот после аудиенции, стоя на герцогском дворе, слезливо жаловался какому-то знакомому:
— И вот их светлость мне так заявил: дескать, вам, де Гольц, было предложено прошлый год мельню ставить на паях.
А раз вы не захотели, то и помощи вам не будет. И на собственную нищету жаловаться не след!
Попыхивая от возмущения старым перегаром, жалобщик удерживал знакомца за рукав, не давая ему сбежать и заунывно продолжая свой рассказ:
— Сами посудите, почтенный соседушка, мыслимо ли дело, чтобы я мельницу держал?! На то у меня в деревнях смердов хватает. А что они ленивы да нерасторопны, так не моя то вина.
