Чем-то эти рассказы о дворцовых интригах и подковерных играх напоминали ему времена обучения у капрала Кейна. Точно также противники хитрили и изворачивались, могли дать ложную информацию и указать неверное направление.
В задачу же герцога де Сюзора входила обязанность распутать все эти нити мелких интрижек и пакостных заговоров и спрясть из этого прочную и ровную нить выгодного королевству решения. Для генерала после благотворительного бала и личного, далеко не самого приятного впечатления о короле встретить человека столь честного и пекущегося о мощи государства, было большой удачей.
Это была именно та черта, за которую Вильгельм так высоко оценил герцога. Роган де Сюзор радел не о своем кошельке или собственном продвижении при дворе, а о благе всего Луарона.
Достаточно быстро барон стал задавать дополнительные вопросы и пытаться понять, что и как можно изменить. Эта игра у подножия трона оказалась весьма захватывающей. А барон де Кунц всегда был игроком азартным. Не в том смысле азартным, чтобы с помощью костюмов, дорогих украшений, необыкновенного коня или карточной игры без ограничения ставок пытаться вызвать в окружающих восхищение.
Как раз все эти внешние проявления власти оставляли его совершенно равнодушным.
А вот умение заставить своих солдат научиться чему-то новому и важному, тонко учесть все просчеты врагов и детали местности, умение так распределить силы и выстроить бой, чтобы в результате победа обязательно досталась ему — это и был тот приз, та цель, к которой барон всегда стремился.
Такое искусство предполагало умение не только сдержать или даже полностью подавить в себе азарт гонки, но умение просчитывать различные варианты. Поэтому не удивительно, что, начав один раз погружаться в обучение политическим играм, барон Вильгельм де Кунц даже не заметил тот момент, когда сказал «да» герцогу Рогану де Сюзору."
"А вот герцог, старый и мудрый интриган, зубы съевший на всевозможных проверках союзников, заметил это сразу, как только в словах барона промелькнула фраза:
— … допустим, я смогу понравиться его королевскому величеству Ангердо.
Вы же понимаете, ваша светлость, что мне никогда не угнаться за столичными щеголями. К сожалению, я еще даже не выплатил полностью все долги семьи. Потому и я, и Пауль должны вести жизнь свою достаточно скромно.
— Дорогой барон! Никто не собирается кидать вас, как котенка в пасть чудовищу, без соответствующей помощи. Вы, барон, как ни крути, герой минувшей войны.
