Ну сколько можно?!
Это уже ни в какие ворота!
Он маньяк и извращенец. Все мысли на одну тему… Да ему лечиться надо!
Я вообще не понимаю, чего он прицепился ко мне со своим дурацким выигрышем. К нему же очередь стоит из телок, готовых облизывать его хвост круглосуточно!
Глава 21
Сергей
Да что за фигня со мной происходит? Я вообще не собирался говорить про красную помаду! И, тем более, не планировал вмешивать в разговор свой хвост.
Но он вмешался сам.
Еще в тот момент, когда он увидел губы Шапки — точно такие, какими они были на Хэллоуине, у него случился припадок.
Головокружение чуть ли не до тошноты.
Гребаный красный цвет!
Не могу смотреть на него спокойно — когда он на Шапке. Заклинило меня на красном. И на ней.
О, Писец нарисовался.
Торопится навстречу Шапке, бежит, спотыкается… Ну ладно, не бежит. Но вид у него… как у типичного подкаблучника. Скачет вокруг девчонки радостным козликом, сдувает с нее пылинки и чуть ли не стелется ковриком ей под ноги.
И ей это, похоже, нравится.
Проводив ее за столик, Писец возвращается ко мне. Я торчу у окна. Курю. Прямо под табличкой: “Курение запрещено”.
Захотелось так, что челюсть свело и язык узлом завязало.
— Привет, — говорит Писец.
— Виделись, — отвечаю я.
— Хотелось бы прояснить ситуацию, — с трагичной рожей продолжает он.
— Валяй, проясняй.
— Что у вас с Лерой?
Я понятия не имею, как ответить на этот вопрос. Но кто-то внутри меня, видимо, знает. Уж не хвост ли подает голос?
— Она моя, — выпаливаю я.
Писец молча на меня таращится, а потом выдает:
— Не думаю, что Лера согласилась бы с этим заявлением.
— Она согласится. И очень скоро.
Мой друг молчит, смотрит в окно.
— Я когда-нибудь отбивал у тебя телок? — спрашиваю я.
— Нет.
— А ведь мог бы.
— Да, мог.
— Я делал ровно наоборот: подгонял их тебе.
— Лера — не телка, — сообщает Писец.
— А кто она?
Лично я еще не совсем с этим разобрался. Она все еще для меня загадка… Которую я очень хочу разгадать!
— Ты же не будешь утверждать, что она такая же, как те мочалки, с которыми ты сегодня тусишь!
— Не буду.
И что?
— Я думаю, она сама разберется, с кем ей лучше. Сегодня вечером она со мной… Так что не лезь к ней, пожалуйста.
Последнюю фразу он произнес на два тона ниже. Надо же, Писец умеет звучать угрожающе. Кто бы мог подумать!
— Она моя, — снова вырывается у меня.
— И что это значит?
Да не знаю я! Не представляю, почему с моего языка уже во второй раз слетают именно эти слова.
