Онлайн-библиотека книг
– Ну, значит, я отказываюсь от этого дурацкого первородства. – Робер поднял бокал. – Я пью за то, чтобы вы, сударыня, называли меня Робером и позволили называть вас Мэллит.
– Недостойна… Я позволяю, но только не надо «вы». Это дурная примета.
– Так долой ее!
– Робер, – гоганни слегка запнулась, – все очень, очень плохо.
– Неужели всё?
– Пусть блис… Робер, не перебивай, мне и без того очень трудно… Нужно сказать так много и обо всем, а времени так мало. Хозяин гостиницы…
– Хозяин гостиницы понимает, что пробовать кэналлийское надо медленно, чтобы не убить послевкусие.
– Я очень долго думала, – тихо призналась девушка, – и поняла, что должна найти… тебя… Ведь ты друг первого из первородных. В наших домах есть тайные выходы, храним мы и чужие одежды, чтобы бежать в них от жестоких и неправедных.
– Как ты меня нашла?
– Я знала, куда идти, – непонятно объяснила девушка, – а в ночь Флоха правнуки Кабиоховы не покидают спален.
Он позволил и выслушал, не перебивая, и даже понял, о чем речь, хотя это походило на бред, на страшные сказки, которыми в Эпинэ потчевал слуг старик-садовник. Там таинственные красавицы, высосав жизнь и молодость из доверчивых путников, с рассветом превращались в болотные коряги, короли-отцы направо и налево раздаривали еще не рожденных детей, а убийцы и убитые становились призраками и веками бродили друг за другом по замковым галереям.
Все боялись, а Робер – нет. Он ходил ночью на кладбище, надеясь оседлать тамошнюю клячу, и пропадал у мельничного омута, дожидаясь змеехвостых плакальщиц – без толку. Лет в десять Иноходец окончательно разуверился в чудесах и с тех пор не верил ни в закатных тварей, ни в подменышей, ни в крысью матерь, ни в Темную ночку. В то, о чем говорила Мэллит, тоже не слишком верилось, хотя… Хотя прошлое гоганы читать умели, но одно дело будить спящую в крови память, и совсем другое – заклясть взрослого сильного человека.
