Красное на красном

Почему?! И что с этим делать? Отказаться? Бросить в лицо, что сын Эгмонта не станет служить мерзавцу и отродью мерзавцев? Воспользоваться случаем и свершить задуманное? Но «оруженосца берет на службу не эр, но Талигойя», а больная рука никуда не годится… И потом – оруженосец коменданта Олларии стоит ниже оруженосца Первого маршала!

«Король может быть не прав, Талигойя всегда права», – говорил отец. Наследник Окделлов останется в столице, ему не придется возвращаться в замок, где не живут, а доживают. Рана затянется, и тогда он сделает, что должен… А Эстебан наверняка грызет локти от зависти…

Стараясь не споткнуться, Ричард поднялся по застланной алыми коврами лестнице.

Кресло Алвы стояло рядом с креслом Фердинанда Оллара, против которого восстал герцог Эгмонт. Восстал и нашел смерть от шпаги Ворона.

Под сотнями взглядов Ричард преклонил колено перед своим будущим эром.

– Герцог Окделл приносит присягу, – возвестил герольд.

– Я, Ричард из дома Окделлов, – услышал Дикон свой голос, – благодарю Первого маршала за оказанную мне честь.

Я клянусь исполнять его волю и служить ему и в его лице служить Талигу. Отныне бой герцога Алва – мой бой, его честь – моя честь, его жизнь – моя жизнь. Да покарает меня Создатель, если я нарушу клятву. Да будет моя шпага сломана, а имя предано позору, если я предам своего господина. Обещаю следовать за ним и служить ему, пока он не отпустит меня…

Три года выдержать можно, потом он получит рыцарскую цепь и свободу и тогда спросит с Ворона за все!

– Первый маршал Талига слышал твою клятву и принял ее, – провозгласил герольд, и Ричард заставил себя взглянуть в лицо тому, с кем отныне был связан.

– Да-да, я слышал. – Алва окинул свежеиспеченного оруженосца скучающим взглядом и протянул унизанную перстнями руку, руку, убившую герцога Эгмонта! Ричард прикоснулся губами к гладкой коже, ощутив едва уловимый аромат благовоний. В Надоре почиталось зазорным переступать черту, отделявшую опрятность от щегольства, Ворон придерживался иного мнения.

Никогда еще Ричард не видел человека красивее и… неприятнее.

Болтали, что некогда дама из рода Алва согрешила с самим Повелителем Кошек. Так это было или нет, но пугающая красота ее потомков могла соперничать только с их подлостью. В жилах Алвы текла кровь морисков южной Дигады, хотя от них Ворон унаследовал разве что белые зубы и иссиня-черные волосы. Слишком большие для мужчины глаза маршала были ярко-синими, а кожа чуть ли не светлей, чем у чистокровных талигойцев.