Красное на красном

Говорят, первый увиденный на новом месте сон оказывается пророческим, но к чему снится то, что уже случилось?

Ночь сыграла с Диконом злую шутку – юноша вновь пережил восторг и надежду, растаявшие при пробуждении. В жизни тоже все пошло прахом – восстание подавили, одни погибли в бою, другие были схвачены, убиты или заточены, а те, кому повезло уцелеть, оказались в изгнании. И все по милости одного-единственного человека! Первого маршала Талига Рокэ Алвы, ставшего вчера эром герцога Окделла.

Впрочем, Первым маршалом Ворон тогда не был – черно-белую перевязь кэналлиец получил в награду за убитую надежду Талигойи. И за голову мятежного Эгмонта.

Юноша встал, с ненавистью взглянув на синий колет, который предстояло носить три бесконечных года. Синее и черное – цвета Алвы, отвратительные всем честным людям королевства. Теперь в спину будут выкрикивать оскорбления, на которые нельзя отвечать, потому что они справедливы, и нельзя не отвечать, потому что у оруженосца и его господина один бой и одна честь.

Больше всего на свете Дикону хотелось повидаться с кансилльером, но как это сделать, не привлекая внимания? Вчера эр Август смотрел с нескрываемым сочувствием, он поможет объяснить матери и Эйвону, почему наследник рода Окделлов надел синий колет…

Нужно во что бы то ни стало добраться до Штанцлера и найти хоть какого-нибудь врача. На руку страшно было смотреть – хваленый торкский бальзам притуплял боль, но не лечил.

Юноша с трудом натянул перчатку, показавшуюся пыточной рукавицей, выбрался из комнаты, немного поплутал по коридорам в поисках лестницы и… нарвался на своего эра. Алва был в слегка запыленном костюме для верховой езды – то ли не ночевал дома, то ли успел куда-то съездить и вернуться.

– Вы, юноша, видимо, принадлежите к почтенному племени сов? – поинтересовался Ворон, бросая шляпу подбежавшему слуге.

 – Идите за мной, нам надо поговорить.

Дикон, постаравшись принять равнодушный вид, последовал за маршалом, в глубине души чувствуя себя деревенским увальнем и злясь за это и на себя, и на кэналлийца. Отец, Эйвон, приезжавшие в Надор Люди Чести одевались подчеркнуто скромно, носили короткие бороды и избегали украшений, кроме фамильных колец, обручальных браслетов и церемониальных цепей особого плетения.