Красное на красном

Дикон ожидал, что Ворон отчитает его за задержку, но маршал, не сказав ни единого слова, взлетел в седло, вызвав у Дика смешанные чувства восхищения и злости. Дик дорого б дал и за подобное мастерство, и за вороного мориска, рядом с которым Баловник казался крестьянской лошадкой. В довершение всего надорский жеребчик шарахнулся сразу от вороного и от хозяина. Дик растерянно затоптался на месте, боясь опозориться: рука все еще болела, а ироничный взгляд маршала лишал уверенности.

Выручил Пако, взявший упорно отворачивавшегося Баловника под уздцы.

В седле Дик слегка перевел дух и осмелился взглянуть на своего эра. Алва молча направил коня к воротам. Мориску явно хотелось порезвиться, но он смирился и пошел шагом, высоко поднимая точеные ноги. Дик, вспомнив, что место оруженосца слева и на полкорпуса позади господина, попытался пристроиться за маршальским жеребцом, однако Ворон придержал коня.

– Вам, юноша, следовало бы еще пару дней посидеть дома, но сегодня день рождения королевы. По этикету Лучшие Люди являются во дворец в сопровождении семейства и оруженосцев с пажами.

От первого Леворукий меня уберег, а вам придется потерпеть. После церемонии можете отправляться куда глаза глядят, только не заблудитесь, Оллария – город большой.

– Слушаю, эр… – пробормотал Дикон, пытаясь совладать с Баловником, никак не желавшим идти ноздря в ноздрю с Моро. Жеребцу настолько не нравилось соседство, что юноше пришлось вести его в шенкелях. – Если эр позволит…

– Ричард Окделл, – прервал Алва, – называйте меня монсеньором или господином Первым маршалом.

Мне все равно, но другие вас не поймут. Для Людей Чести я не эр, а враг и мерзавец, а для противной стороны враги все, кто произносит слово «эр», так что вы оскорбите и тех, и других.

– Слушаюсь, монсеньор.

– Годится, – кивнул герцог и тронул своего вороного – разговор был окончен.

Дик вздохнул и позволил норовящему не то пригнуться, не то съежиться Баловнику пропустить страшного мориска вперед. Итак, обязанностей у свежеиспеченного оруженосца не имелось, вмешиваться в его дела Ворон не собирался, можно было делать что хочется и встречаться с кем нравится.

Все повернулось лучше не придумаешь, но отчего-то стало очень обидно.

3"

"Те, кто создавал королевский дворец, знали цену и благородству, и величию. Роскошь не давила. Утонченная резьба, прекрасные статуи, изысканные сочетания цветов и узоров не ошеломляли, не унижали, а вызывали трепетное восхищение.