Красное на красном

Как поляна цветущих ландышей весной или тронутая позолотой березовая рощица в дни Осенних Ветров. Дику то и дело хотелось задержаться и рассмотреть привлекшую его внимание картину или шпалеру, но Алва быстро шел вперед, односложно отвечая на многочисленные приветствия. Ворон не замечал ни окружавшей его красоты, ни заговаривавших с ним людей, большинство из которых были одеты столь ярко и роскошно, что у Ричарда вскоре зарябило в глазах.

– Добрый день, Рокэ. – Кто-то пожилой и грузный заступил им дорогу. – Мы надеялись, вы хотя бы сегодня измените черному.

– Приветствую вас, маркиз, – слегка наклонил голову Алва. – Уверяю, я могу выразить свою любовь к ее величеству иным способом.

В глазах маркиза мелькнуло что-то пакостное.

– Побойтесь Создателя, сударь. Никто в этом и не сомневается.

– Радует, что в этом государстве есть хоть что-то, в чем никто не сомневается, – задумчиво произнес Ворон. – Мое почтение, маркиз, идемте, Ричард.

– Ах да, – не унимался грузный, – вы наконец обзавелись оруженосцем.

Все были просто поражены.

– Я тоже был поражен, – заверил Алва. – Единодушием Лучших Людей и уважением, кое оные испытывают к его высокопреосвященству.

– И все же… – Маркиз изнывал от любопытства. – Зачем вам понадобился оруженосец? Или все дело в его фамилии?

– Хотите упасть с лестницы? – любезно осведомился маршал.

– Создатель! Разумеется, нет! Но, Рокэ, мне казалось, вы не считаете меня своим врагом.

– Не считаю, – согласился Ворон, – потому и спросил. В противном случае вы бы уже летели.

Идемте, Ричард.

Дик исполнил приказание с величайшей готовностью – толстяк с его хитрыми сальными глазками был омерзителен, но получается, что Ворон взял Окделла назло Дораку? Как же так?! Они ведь союзники, это Алва и Окделлы враждуют почти четыреста лет. Юноша понял, что запутался окончательно. Одна надежда – после церемонии он свободен, и, может быть, удастся переговорить с эром Августом.

Смотреть по сторонам расхотелось. Теперь Ричард шагал вперед, не отрывая взгляда от украшенного сапфирами кинжала своего эра, которого следовало называть монсеньором.

Наконец они добрались до обширного зала, заполненного разряженными придворными, – при виде Первого маршала Талига они торопливо расступились. Рокэ быстро и равнодушно шел сквозь толпу, и Дик, не представляя, правильно поступает или нет, следовал за ним.

Впереди маячили богато украшенные двустворчатые двери, у которых замерли, скрестив легкие алебарды, черно-белые гвардейцы.