Красное на красном

Мне следовало, как это сделал фок Варзов, прилюдно попросить Лучших Людей отпустить Ричарда Окделла домой. К больной матери.

– Но матушка здорова.

– Иногда приходится лгать, Дикон. Не хочу кривить душой, после предупреждения Дорака я бы тебя не взял. Открыто идти против нынешней камарильи нам, Людям Чести, сейчас нельзя… Ладно, что сделано, то сделано, будем думать, как жить дальше.

2

Все астрологи в каком-то смысле безумны, но то, что спятил именно тот, к которому ходили Ракан и Эпинэ, кардиналу Талига очень не нравилось.

Что такого раскопал какой-то там Домециус в гороскопах давным-давно почивших людей? Или причина его сумасшествия кроется в другом? Совпадение? Испуг? Порча?

Ученые мужи который век спорят, что может и чего не может магия. Теоретически доказано, что возможны заклятия и ритуалы, позволяющие убивать, сводить с ума, внушать любовь и ненависть. Фома Гайифский обосновывает вероятность создания разрушающих наведенные чары талисманов и амулетов, позволяющих превращаться в зверей, птиц и даже неодушевленные предметы.

Фаустус Сэц-Борн пишет трактат за трактатом о единстве магии и пространства. Дескать, волшба осуществима лишь в некоторых, исполненных особенных свойств местах. Нафанаилова школа стоит на том, что каждый человек может обнаружить сродство одному из направлений магии и при этом никогда не овладеет остальными. С ней спорит школа дриксенская, утверждающая, будто магия – прерогатива избранных. Впрочем, сходясь в главном, дриксенцы ломают копья и промеж собой – одни стоят на том, что способность к колдовству может быть лишь наследственной, другие считают, что все определяет расположение звезд в момент первого крика, а третьи полагают равно обязательными оба условия…

Имела своих сторонников даже бредовая легенда о «памяти крови», пробудив кою потомок вспомнит то, что видел его предок.

О попытках тем или иным способом узнать будущее и говорить нечего – каждый второй магический фолиант путано и витиевато повествовал то о пророческих снах и видениях, то о считывании грядущих событий по картам, расплавленному воску, полету птиц, вечерним облакам…"

"Рассуждения ученых мужей были мудры, многословны и укладывались в стройнейшие схемы, но Сильвестр не мог припомнить, чтобы кто-то хоть когда-нибудь добился конкретного результата.

Легенды и предания разве что не ломились от любовных напитков, пронзенных булавками восковых фигурок, зачарованных колец и фамильных проклятий, но в жизни колдуны оказывались банальными жуликами.