Красное на красном

Сильвестр предполагал убийство, но кому понадобилось убивать священника и юношу и как преступник умудрился запрятать тела так, что их никто не нашел? В доставленных к его высокопреосвященству записях Германа многое крутилось вокруг событий четырехсотлетней давности. Сын Лилиан чуть ли не по минутам восстановил последние дни Кабитэлы. Были там и гороскопы, но Герман пошел дальше Домециуса и отслеживал судьбы потомков Раканов, Алвы, Приддов, Окделлов. Особенно его занимали сгинувший в Мон-Нуар внук Рамиро Алвы и… Эгмонт Окделл.

Вряд ли можно списать на случайность то, что в Агарисе сходит с ума астролог, копавшийся в жизни Раканов, а в окрестностях Олларии одновременно пропадает увлеченный той же эпохой священник. Значит, Агарис… Только кто из эсператистских магнусов мог узнать о занятиях лаикского капеллана, если его изыскания оказались новостью даже для кардинала Талига? Оставалось одно – шаг за шагом пройти путем Германа, пытаясь понять, что означают пометки на полях старых рукописей.

Сильвестр и сам прилично разбирался в астрологии, но до Германа Супре его высокопреосвященству было далеко.

Сильвестр пригубил остывший шадди, придвинул внушительный том и склонился над чертежами, на которые умелая рука нанесла то, что творилось на небесах в миг рождения и в миг смерти пятерых человек. Астрология – не гадание со свечами и не разноцветные картинки, это – наука, в которой все строится на расчетах.

Другое дело, что звезды не приказывают, а советуют и что жизнь человека есть столкновение его воли с судьбой. Небо вытряхивает на новорожденного кучу возможностей, а какие пойдут в ход, зависит от множества обстоятельств. Одно и то же качество может проявиться совершенно по-разному."

"Итак, Эрнани Ракан – последний талигойский король. Прожил сорок восемь лет и три месяца. Гороскоп твердил о его проницательности, уме и дальновидности, но слабое здоровье и покладистый нрав более приличествовали отшельнику, нежели государю.

Дальше шли комбинации и сочетания, которые можно было трактовать и так, и эдак. Небеса грозили покойному бездетностью, возможной гибелью первенца между девятью и десятью годами, его же распутством и непочтительностью. Эрнани мог остаться одиноким, но мог и жениться, его ждало неслыханное предательство и столь же неслыханная верность.