Красное на красном

– Я привэтствую посла благароднога Альдо Ракана, – прогудел кагет с заметным акцентом, – я счастлыв пригласить его в Сагранну. Мае имя чисто, как мая сабля. Я казарон Руба́з-ло-Редину́р из рода Вабимката́й.

– Я приветствую благородного казарона, – повторить в первый раз услышанное имечко Робер не рискнул, – и я счастлив, что наши кони пойдут рядом."

"Счастлив он, как же! Свалившийся на голову придурок неплохо знает талиг, значит, говорить с Каллиолем станет трудно. Правда, нос у этого красавца в тон одежде. Пьяница? Сейчас и проверим.

Как хозяин он обязан пригласить фиолетового за стол. С другой стороны, сам он – гость казара, так что приглашать должны его. И вообще где, в конце концов, Каллиоль?! Клемента подобные вопросы не занимали – увидев ломящийся от снеди стол, его крысейшество покинул Робера и устремился к блюду с плоскими сладкими хлебцами.

– Какой звэр… – расплылся в улыбке фиолетовый. – Мы будем друзьямы!

Клементу было не до дружбы, он хотел кушать и кушал, но опасным ему новый человек не казался.

И то хорошо! Эпинэ оглянулся на толпящихся слуг и повернулся к казарону.

– Благородный друг, давайте присоединимся к моему питомцу.

Вышло не совсем по-посольски, но кагет с готовностью взялся за дело. Правда, к вящему удивлению Робера, потянулся не к вину, а к каким-то ядовито-зеленым штуковинам.

– Выпьете?

– Нэ пью вина, – отрезал лиловый нос. – Вино дэлает мужчину глупцом, а жэнщину – шлюхой.

– Вы очень хорошо знаете талиг.

– Харашо. Я жил в Олларии. Хароший город, красывые жэнщины.

Кагет отправил в пасть сразу несколько кусков. Клемент за столом, вернее, на столе вел себя намного деликатнее. Крыс ловко подхватывал хлебец, отбегал на безопасное, с его точки зрения, расстояние, присаживался на задние лапы и, держа добычу передними, быстро и аккуратно ее сгрызал, после чего бежал за следующим куском. Казарон же набивал рот так, что не мог произнести ни слова. Выждав, пока сотрапезник не покончит с очередной закладкой, Эпинэ как мог вежливо произнес:

– К сожалению, я не расслышал имени своего нового друга, а мой переводчик отлучился.

– Твой талмач был гоган? Так?

Кагет кивнул слуге, и тот навалил на огромную тарель мясных катышей и полил чем-то белым.

– Да.

– Он утанул.

– Как утонул?!

– В рэке. Упал и, – казарон, чтобы развести руками, даже отложил ложку, – и утанул. Глупо…

Каллиоль мертв. Умер, когда Эпинэ дрых, а ему даже кошмар не приснился. И еще говорят, что бывают какие-то предчувствия, видения.