Красное на красном

Крылу тогда еще бывшего генералом фок Варзов, где находился и Эгмонт Окделл, выпало прикрывать отступление. В диспозиции значилось именно так, но командующий арьергардом понимал – у него лишь два выхода: сдаться или умереть. Целый день фок Варзов на чудовищно неудобных позициях сдерживал напор превосходящего в несколько раз числом врага, и, когда сил уже почти не осталось, произошло чудо. В тыл гаунау ударили три конных талигойских полка, которые вел полковник Алва. Так Вольфганг фок Варзов стал маршалом, а Ворон – генералом.

Ему простили все, даже застреленного в упор генерала, воспротивившегося кэналлийцу. Победителей не судят, и Грегори Карлиона сочли убитым на дуэли. Отец признавал, что Алва спас всех, хотя подобные действия для Человека Чести и неприемлемы. Пять лет спустя пути Эгмонта Окделла и Рокэ Алвы сошлись вновь. В Ренквахе.

– Прости, Дикон. – Оскар Феншо положил руку на плечо юноши. – То, что Алва сделал с мятежниками, с воинской точки зрения не может не восхищать.

И он, побери его Леворукий, был прав! Свободу за чужие деньги не покупают. Гаунау, Дриксен и Гайифа платят не за победу Талигойи, а за крах Талига. Твой отец…

– Ты говорил о Вороне! – перебил Дик.

– Дикон, повторяю, я сожалею, но ты – мой друг, ты – мужчина, и ты – талигоец. Я не вправе тебе лгать, но в одном я с тобой соглашусь. Это важный разговор, мы его еще доведем до конца в другое время и в другом месте, сейчас же мы и в самом деле говорим о Вороне.

 – Глаза Феншо блеснули. – Алва достиг своей вершины, отбив у кесаря Ге́льбе, теперь он может только спускаться. Его время уходит, он его просто пропивает, а ведь Ворон мог стать много бо́льшим, чем стал… Талигу надоел бездарный и бессильный король, но и чужаки нам ни к чему. У Ворона было все – слава, удача, знатное происхождение, армия, золото, наконец! Он мог спасти Талиг, мог искупить то, что сделал его проклятый предок, но ему плевать на благо страны. Рокэ Алва всегда любил только Рокэ Алву, ему нравилось водить войска и сражаться, да и то пока он был молод. Сейчас он пьет, развратничает и ничего не делает. Что ж, значит, пора уступить место тем, кто моложе…"

"Оскар не сомневался в своей правоте, но он не говорил с эром Августом. Как объяснить, что не все так просто? Кансилльер уверен, что подобные войны не выигрывают. Бездействие Алвы, конечно, непонятно, но он всегда все делал вопреки правилам.