Красное на красном

В детстве Дик боялся смотреть в окна, выходящие на запад, ведь оттуда, из-за огненной грани, в Кэртиану пробирались демоны. Кормилица говорила, что по вечерам нельзя верить никому – мирный путник может оказаться перевертышем, принявшим облик знакомого человека, кошка или кот – рыцарем-оборотнем или преступной красавицей, убившей собственного мужа. Полузабытые надорские страхи оживали, как оживают по весне змеи и жабы. Когда-то слышанные истории становились достоверными, а в темнеющей степи таился кто-то ужасный и всесильный.

Леворукий помогает своим любимцам. Если человек преступает грань, отделяющую малое зло от великого, он после смерти избегает Первого Суда. Закатные твари бродят по земле, меняя обличья. Они боятся лишь эсператистской молитвы, но Франциск Оллар разрушил аббатства, изгнал монахов и священников, запретил носить эсперы… Дик был тайно посвящен в эсператизм, но его защитная звезда осталась в Надоре, а слова молитв, как назло, вылетели из головы. Юноша помнил лишь самое начало: «Ураторе Кланние, о ктиста пантон онтон мэномэн сэ тапэйнотэнтэс каи фобумэной…»

Дальше в памяти был провал, а искаженные или неправильно произнесенные слова «Ураторе» привлекают слуг Леворукого, как пролитая кровь привлекает хищных рыб южных морей.

Дик застыл в седле, боясь не то что шевелиться – дышать. По спине тек холодный пот, сердце бешено колотилось, а глаза не могли оторваться от кровавой полосы, в которую превратился горизонт. Страх всадника передался и Соне, кобыла дрожала мелкой дрожью, даже не пытаясь дотянуться до травы, а потом на них выскочило что-то светлое и большое.

Сона всхрапнула и попятилась, собака вильнула обрубком хвоста и задрала морду, но не залаяла. Радость, охватившая было Дика, уступила место еще большему ужасу. Это не Лово, это слуга Леворукого! Сегодня убили слишком многих, их кровь притянула к себе закатных тварей…

– Отыскался, жабу их соловей!

Прекрасней этих слов Повелитель Скал не слыхал в своей жизни ничего.

– Как ты разговариваешь с герцогом Окделлом?!

– Да как надо, так и говорю!.. Я тебе, барчук хренов, по роже не смазал, только чтоб парни не видели, как я оруженосца Прымпирдора луплю!

– Монсеньор… – задохнулся от поразившей его самого ярости Дик.