Онлайн-библиотека книг
Черно-белые отошли назад под прикрытие каре и артиллерии, и «барсы» попались. Кровавый танец возобновился.
– Мой казар, – Луллак искусал себе все губы, – я помогу им.
– Нет! – отрезал Адгемар. – Я не могу рисковать тобой, ты мой последний резерв. С пехотой должна спорить пехота.
– Мой казар, – Робер внезапно понял, что стоит рядом с Луллаком и говорит на ло-кагет и как кагет, – позволь мне пойти с Мильжей.
Если Адгемар и удивился, то виду не подал.
– Иди, гость!"
"Эпинэ и сам видел, что атаковать сейчас нельзя.
– Мы сделали все, что могли. Гарижа мертв. Мертвы многие.
– Хорошо, – наклонил голову Адгемар. Он боялся, но был слишком умен, чтобы позволить страху возобладать над волей. – Выводите пехоту.
Десять тысяч человек двинулись пятью колоннами. Робер шагал рядом с Мильжей в четвертом ряду, над ним развевалось чужое знамя, в этот день ставшее для талигойца своим. Эпинэ не знал, что и кому он доказывает, но, оставшись в лагере, он утратил бы право называться даже не Человеком Чести, а просто человеком.
Вражеская конница отошла, Рокэ не желал класть своих, их у него и так было мало. Мало? Все познается в сравнении! Утром талигойская армия казалась маленькой, сейчас кагеты потеряли столько, что силы стали сопоставимыми.
Вражеских каре было четыре, и Мильжа решил ударить по второму справа двумя колоннами. Это было правильно, неправильно было, что худощавый бириссец, ведший соседнюю колонну, поторопился и погиб чуть ли не первым. Его люди смешали строй, и не все ли равно, что стало причиной – страх, растерянность или ненависть.
О потере доложил воин с окровавленным плечом, и Робер бросился на помощь. Наверное, он забыл, что «барсы» считают людьми лишь «барсов».
Порядок восстановить удалось, и Эпинэ со шпагой в руке повел бириссцев на талигойцев. Он знал, что такое каре, знал цену мушкетам, пикам и алебардам. Когда-то Робер Эпинэ носил черное и белое и стоял в таком же каре, а на них перли гаунау.
