Вот разлетается на куски старый Хусн, из последних сил ковылявший к деревьям. Вот поднимается к небу взорванный дом… Разрушено все, что они создавали. Все, чем жили. Разрушено беспощадно и… бессмысленно. Уничтожено без каких бы то ни было объяснений. Без предупреждения. Без ультиматума. А ведь охотники, что отправились к Красному Дому, не тронули ни одного чужака.
– Самые сообразительные прикинулись мертвыми, – медленно продолжил Унирас. – Это было очень трудно: лежать и ждать, что по тебе полоснет пулемет.
Но по тем, кто бежал, пулеметы стреляли обязательно…
– Нелюди, – глухо произнес Алокаридас.
Унирас его не услышал.
– Мы спрятались на склонах гор, среди деревьев и за камнями. Мы видели, как цеппель чужаков завис над поселком, расстреливая тех, кто там оставался, добивая раненых… Потом они полетели к стадам и открыли огонь по животным. А потом… – Унирас сжал кулаки. – А потом они стали стрелять по склонам… Кто мог, побежал дальше. Кто-то нашел пещерку, кто-то укрылся за камнями, раненые… – Ком подступил к горлу, но Унирас заставил себя продолжить: – Некоторые раненые не могли бежать, не могли спрятаться.
У них едва хватило сил добраться до склона. Они лежали, молили о помощи, лежали… А чужаки стреляли по ним из пулеметов…
И заплакал."
"Алокаридасу очень хотелось закрыть лицо руками и разрыдаться вместе с несчастным соплеменником. Горько было на его душе, гораздо горше, чем во время бегства из Красного Дома. Учиненное чужаками зверство не укладывалось в голове, не понимал старый жрец такой беспощадности.
Не понимал и все. Чужаки не могли не видеть, что в Мачитаре остались лишь старики, женщины и дети, не могли не знать, кого расстреливают, но… Но они их расстреляли. Разорили поселение, потому что…
Почему?
Не укладывалось в голове.
Почему?
И ответ пришел сам собой:
«Потому что мы спорки».
Другой причины для проявленной чужаками жестокости Алокаридас не видел.
«Они не считают нас людьми».
– Или же они пираты, – тихо сказала Старшая Сестра.
– Убийцы по призванию.
Жрец вздрогнул, но через мгновение понял, что последнюю фразу произнес вслух. И услышал ответ.
– Отбросы, – вздохнул Алокаридас. – Мы для них отбросы. Нечистые.
– Или же к нам прилетели отбросы, – продолжала настаивать Старшая Сестра.
– Ты слишком хорошо думаешь о людях.
– Я многих видела.
– И все они называют нас спорки.
– Мы не против.
– Интересно, почему?
– Потому что за этим словом они прячут свой страх.
