Зеваки тычут пальцами в небо, шумно обмениваясь впечатлениями, диспетчер в седьмой раз повторяет запрос, капитан вижилана готовится открыть огонь, и в этот момент раздается грохот взрыва.
И сферопорт оглашается воплями.
Середину трехсотметровой сигары охватывает огненное кольцо. На одно-единственное мгновение половинки рассеченного цеппеля приподнимаются, словно пытаясь поодиночке вернуться в Пустоту, но сил не хватает, они схлопываются, и гремит еще один взрыв.
Языки пламени жадно жрут обшивку, на землю сыплются обломки гондолы и механизмов, падают люди и водопадом извергается балластная вода.
Корпус лопается, окончательно распадаясь на две части, и к небесам устремляется пара чудом уцелевших баллонов. Они не попадут в Пустоту, но и рядом с гибнущим кораблем не останутся. У них свой путь.
Носовая половина вертится неспешным волчком, словно рассматривая свой последний сферопорт, а корму тянет вниз. Тяжелые рули превратились в непомерный груз, и половинка цеппеля, похожая на половинку бомбы, начинает неспешный спуск.
Половинка горит, и скоро медленный спуск превратится в стремительное падение.
Зеваки начинают разбегаться. Диспетчер вызывает пожарных. Капитан вижилана качает головой и призывает святого Хеша позаботиться о цепарях. Капитан вижилана понимает, как это обидно – попасть в катастрофу на выходе из Пустоты.
Следующий взрыв – кузель.
Разлетается котел, турбину разносит вдребезги, носовая половинка окутывается клубами пара и камнем летит к земле, врезаясь в нее с ужасающим грохотом.
Следом падает корма. Безобразная куча обломков, еще несколько секунд назад бывших гордым цеппелем, окутывается пламенем, и завороженные редким зрелищем люди, думают одно:
«Погиб!»
Эпилог,
в котором кто-то копается в себе
Пусто, пусто, пусто…
Пусто повсюду: вокруг, внутри… Главное – внутри.
Пусто от того, что нет родичей. И Лидера – тоже нет. Верных, надежных родичей и умного, доброго Лидера. Их нет. Всех, кого он любил, больше нет.
И пусто от того, что они не потерялись, а ушли навсегда, перестали жить, оставив его одного.
Пусто и страшно.
Стуро запрыгнул на большой камень, вросший в берег у самой воды, уселся и поднял морду к чужой звезде.
Пусто.
Нет больше любимых, и нет Теплого, что ласкало родичей несколько последних дней. Удивительного Теплого, рядом с которым Стуро чувствовал себя совсем другим. Теплое навевало необыкновенные сны и… мысли.
