– За работу, старик! Теперь все зависит от тебя!
И выразительно смотрит на подошедшего адигена.
– Держи свою зону, галанит! Уснут наверняка не все!
– Я помню, мессер! Удачи!
– Тебе тоже.
Мойза держит правую часть коридора, Помпилио левую. У них всего восемнадцать патронов, а значит, нужно торопиться.
– Скорее, старик!
– Капитан, нужно торопиться!
Выстрел. Минус один патрон. И минус один спорки. Стрелял Помпилио, а значит, без промаха.
Лео входит в астринг и запирает за собой дверь, слыша напоследок возглас Мойзы:
– Вытащи нас отсюда!
Выстрел.
Мон садится в кресло, натягивает поверх противогаза гоглы и торопливо запускает первый контур звездной машины.
Пустота…
Тридцать лет прошло с тех пор, как жрец в последний раз летал в другие миры, но он сразу узнал ее – Пустоту. Почувствовал, как навалилось тяжеленное, несуществующее Ничто, как хрустнули старые кости, как вздрогнула, прикоснувшись к бесконечному, душа…
Пустота отнимает силы, которых и так-то оставалось чуть.
Пустота прижимает к полу, превращая каждый шаг в пытку. Пустота требует остановиться. Но Алокаридас упрямо продолжает путь.
Он должен.
Он остался один, и он должен.
Он обязан защитить от чужаков тайну Ахадира.
Воины не помогут, они на мостике. Не мертвые – спящие. Не успели понять, что происходит, вот и остались. Лежат возле Старшей Сестры, спящие стражи мертвой королевы.
А он, Алокаридас, все понял. Увидел на лице девчонки респиратор, и сорвал его.
После того, как один из воинов застрелил проклятую тварь.
Потом здоровяки повалились на пол, превратившись в спящих стражей мертвой королевы, далеко внизу, на земле, догорал вражеский цеппель, а внутри «Неудержимого» загудел включившийся астринг. И Алокаридас понял, что адиген их обманул.
Всех обманул.
Всех, всех, всех.
Через несколько минут «Неудержимый» окажется в каком-нибудь цивилизованном мире, на борт поднимутся военные, и тайна Ахадира будет раскрыта.
Великая тайна, способная возвысить спорки.
Пустота…
Каждый шаг вызывает неимоверную боль, но Алокаридас упрямо продолжает путь.
Старшая Сестра мертва.
Он должен исправить ее ошибку.
Даже ценой собственной жизни.
«…которую сломал проклятый адиген!»
Карьера, перспективы, уважение окружающих – когда-то у Мойзы было все, но столкновение с Помпилио дер Даген Туром превратилось в катастрофу.
