— Все-все, молчу, — прошептал я и перемахнул через невысокий забор.
Минус два. Еще двое и один в доме.
Секунда на выдох — и вперед, пока они не опомнились.
Тот, что сидел на корточках, успел меня заметить и даже открыл рот, чтобы второго предупредить, но тут мой нож воткнулся в его горло. Он забулькал, схватился за шею и повалился на бок. А я уже взмыл на ноги и прикончил второго.
Готово.
Так, теперь тот, что в доме.
Стоп.
Он возился со ставнями, значит зачем-то ему нужно открытое окно. Тот, что внутри, сразу не сообразит, что открыл ему не сообщник.
Так, что там со ставнями?
Я подцепил пальцами крючок, даванул вверх. Сука, неподатливый какой! Понятно, что он так долго провозился…
Я привалился к ставне плечом, крючок звякнул и вывалился из петли. Я осторожно приоткрыл ставню.
Изнутри раздался шепот. Да уж, они и вслух-то шипят так, что хрен разберешь, а уж шепот понять…
— Тсумай дифчина, — повторил голос из дома шепотом. Руки передали через подоконник что-то завернутое в одеяло.
— Ааааа! — раздался женский вопль из дома.
Я быстро перехватил то, что передавал мне пшек. Сверток зашевелился и захныкал. Ну как, сверток! В темноте было непонятно, какого размера этот предмет, а когда я его на руки взял, то собразил, что это. Точнее, кто это. Девчонка Бежич!
— Курва! — раздалось изнутри дома. Потом два выстрела дуплетом. И дикий вопль.
Девочка на моих руках громко заплакала.
— Тихо, милая, все хорошо! — сказал я, прижимая ребенка к себе.
— Руки вверх! — раздался из окна голос Бежича-старшего.
И высунулось дуло двустволки.
— Я свой, герр Бежич, — сказал я. — Посмотрите вот сюда, вниз.
— Отпусти девочку, подонок! — прорычал он.
Но в окно выглянул. Увидел два мертвых тела. Еще несколько секунд подержал меня на прицеле, потом опустил ружье.
— Возьмите внучку, она перепугалась, — я шагнул к окну и посадил девочку в одеяле на подоконник. От школы уже слышался топот ног и немецкая речь.
Бежич-старший поднял девочку на руки, и они оба скрылись в доме.
Ф-ух. Бежать уже поздно.
Бежич меня узнал, значит отмазаться, что я ни причем, а девочку спас какой-то неизвестный благодетель не получится. Ладно, навру что-нибудь.
Надо только вид принять лихой и придурковатый. Отболтаюсь.
Уклониться я успел каким-то чудом. Почти звериным чутьем. Я прянул в сторону, ударившись локтем об открытый ставень, и мимо уха просвистел нож. Я перехватил руку, вывернул.
Какое тонкое запястье…
— Кто ты такой, курва? — прошипел женский голос.
Глава 21
Твою мать.
