Крестьянка в наказание

Можно надеть комнатные туфли, но каблучки начали бы стучать и могли перебудить прислугу, а мне вовсе не хотелось, чтобы "её светлость" застукали за неприглядным делом. Ещё герцогу доложат, позору не оберёшься.

Неприглядным делом было то, что я решила обворовать герцогскую кухню.

Ни в жизнь не поверю, будто на кухне такого большого дома не найдётся чего поесть! Да и я осторожненько, совсем немного, никто и не заметит!

В коридорах местами висели крохотные светильники, давшие возможность обойтись без лампы.

Кралась по дому, словно тать, стараясь не производить шума и не скрипеть половицами. По лестнице слетела на крыльях страха — большие портреты смотрели со стен в полутьме укоризненно… Едва не вернулась обратно… Но живот издал очередную руладу и решимость добыть хоть чего-то съестного вернулась.

По счастью, мы с компаньонкой, под руководством экономки, обошли весь дом, и я помнила в каком направлении надо идти к кухне. Вторая удача — дверь на саму кухню оказалась не заперта.

Третьим подарком богов было то, что на большом столе стояла корзина, наполненная одуряющее вкусно пахнувшим хлебом, прикрытая белоснежной тряпицей. Был ещё и котёл, подвешенный над очагом, но в него решила даже не лезть — крышка большая, точно тяжеленная. Устрою грохот. Протянула дрожащую руку и вытащила из-под тряпицы краюху хлеба. Развернулась к двери…

И в этот миг везение закончилось!

— Это что же здесь творится, скажите на милость?!

В дверях стояла высоченная широкая женщина в тёмном платье с белым передником.

Стояла, уперев руки в бока и определённо не собираясь меня выпускать.

Обречённо вздохнув, положила краюху на стол.

Женщина взмахом руки зажгла свет под потолком и уставилась на меня, как на привидение!

Почувствовав, как загорелись от стыда уши, я опустила глаза. Стыыднооо…

Женщина прошла в кухню и присела рядом со мной на табурет. Посмотрела на меня, на краюху…

— Да что ж это делается-то, люди добрые! — всплеснула руками, хлопнув себя по коленкам.

 — Дитё голодное совсем!

— Извините, — выдавила, ощущая, что загорается огнём даже шея. — Я пойду…

— Да куда ж ты, милая, пойдёшь-то! Тебя ж сквозняком унесёт! Это ж для меня позор — герцогиня совсем отощала!

Посмотрела на дородную кухарку, на свою почти прозрачную руку с пальцами, на которых видна каждая жилочка и чуть не заплакала от жалости к самой себе.

Кухарка подхватилась, придвинула к столу деревянный простой стул и усадила меня.