Крестьянка в наказание

 — Её голос их ещё больше злит!

Чурбак подпёр дверь, но было понятно — ломится кто-то очень крупный и дверь долго не выдержит. Оглянулась — крепко сколоченный неподъемный топчан и стол, больше ничего! Тяжеленную доску со стены нам с Патриком не снять. Точнее, снять снимем, но удержать не сможем. Она всё разнесёт при падении…

Вирелейна, наконец, затихла. Патрик, уложив её, бросился мне на помощь. В четыре руки с трудом пододвинули стол к двери и, едва не надорвавшись, перевернули, заслонив дверь столешницей и подперев чурбаками.

В этот момент в крохотном оконце почти под потолком показалась оскаленная звериная морда. Налитые кровью глаза горели алым, с клыков капала вонючая слюна…

Ничего не успела сообразить, а Патрик уже выхватил из печи горящую головню и ткнул в жуткую морду. Раздался визг и окно опустело!

— Батька учил, дикий зверь огня боится!

Парень охнул от боли и уронил головню.

Пинком отправила её в сторону набежавшей лужи, сама бросилась к Патрику:

— Покажи, — повернула к свету обожжённые ладони.

И как терпел? Ладони покрылись волдырями и пятнами ожогов. Подула, схватила тряпицу и сбегала к углу, где в котелке набралось немного воды. Протянула мальчишке холодную тряпку. Он быстро приложил её к ладоням и зашипел от боли. Вой за стенами поднялся с новой силой.

Похоже, охотники поняли — добыча вовсе не проста. В дверь перестали долбиться и скрестись. Вой растёкся по кругу. Обложили со всех сторон в надежде, что нам придётся рано или поздно выйти из укрытия.

Двумя полешками, как щипцами, перетащила ещё тлевшую головню в печь.

Не хватало нам пожара. Заодно приготовила и новое оружие — несколько не самых толстых полешков положила в печь так, чтобы одни концы оказались в огне. Не дело ещё и мне без рук остаться. Кстати, как там Патрик?

Мальчишка уже обсушил ладони и зубами оторвал от куска юбки длинные узкие полосы, которыми теперь неловко перевязывал руки.

— Давай я, — взяла у него из рук полосы и осторожно перевязала ладони. — Иди, приляг, поспи хоть немного.

— Обо мне не волнуйся, я всё же взрослая.

Ну, а совсем засыпать буду, — потрепала мальца по волосам, — разбужу.

Прервала мальчишку, указав на лежак и пододвинув малышку:

— Если нападут, сам проснёшься. Прошу — не хватай больше огонь. Я там положила полешки. Если что, хватай их.

Патрик кивнул, неловко, стараясь не особо шевелить обожжёнными руками, устроился на топчане. Придвинула чмокавшую соской малышку. Повозившись, бережно пристраивая руки, Патрик закрыл глаза.