Крестьянка в наказание

— Не дамся! Батюшка, не дамся! — всхлипнула, чувствуя — на глазах закипают слёзы унижения.

Слёзы полились по щекам, едва вспомнила, попытку солдата разорвать ворот платья…

Батюшка решительно подвёл к столу, ухватил нож и одним движением разрезал рукав!

Ох! Заплакала ещё горше — это же почти новое платье. Всего два раза надела и теперь оно испорчено!

Тем временем батюшка раздвинул ткань и повернул меня к гостям.

Сквозь слёзы рассмотрела — на плече светится ожог в виде странной руны, заключённой в витиеватый круг.

— Собирайте вещи вашей дочери. Завтра с утра она должна будет уехать с нами.

— Не пущу, — решительно выпрямился батюшка во весь свой рост. — Господа хорошие, вы что ж творите? Я девку с вами не отпущу!

Господин посмотрел на него внимательно и решил снизойти до объяснений.

— Ваша дочь невеста герцога Отеро.

Батюшка ажно отшатнулся. Я ухватила его за руку и прижалась крепче. Что такое говорит этот человек?!

— Так решено Судьбой. Завтра мы её забираем и отвезём в столицу, где состоится бракосочетание!

— Ну уж нет, господин хороший, — батюшка аж задохнулся от возмущения.

 — Дочь свою на поругание не отдам!

Господин полыхнул глазами.

— Какое поругание?! Она станет герцогиней!

— Нет, господин хороший, что бы ты ни говорил, а дочь свою не отдам! Вы её увёзёте, а у меня трое детей останется. Малую вон, замуж выдавать надо, сына женить, у Руланки второй скоро будет… На детей позор ляжет — девку отдали в чужие руки!

— Вам заплатят хороший выкуп, — рявкнул господин.

— Ещё лучше, — в ответ рявкнул батюшка. — Что б я свою дочь продал? А вы её по рукам пустите? Не бывать тому! Пусть ваш герцог приезжает и забирает её, но через храм! Иначе не отдам. Хоть убивайте всех нас!

Господин стиснул зубы и сжал кулаки, на миг показалось — камень сейчас раскрошится в руке.

— Хорошо! — решился он. — Готовьте дочь, я сегодня же напишу герцогу. Не обессудь, возле дома выставлю охрану, что бы ваша дочь никуда не исчезла. Так, вдруг!

— Некуда ей уходить, — покачал головой батюшка.

 — Здесь её дом. Из этого дома её законный муж заберёт и перед богами ответ за неё держать будет. Раз уж вашему герцогу так это… — он хотел сказать грубое слово, глянул на стенку, за которой притихла Олена. — Рушка, ступай к себе!

Я мышью шмыгнула в каморку.

Олена сидела на кровати, забравшись на неё с ногами и обхватив колени руками. Глаза стали огромными, как у филина.

— Рушка! — с восторгом прошептала, глядя на меня.