Крестьянка в наказание

Женщина смотрела уверенным взглядом, а мне хотелось залезть под кровать, ну или, хотя бы под одеяло, и не видеть ни её, ни кого другого.

— Прошу, миледи, — откинула она угол одеяла.

Голос у меня стал тоненьким.

— Не волнуйтесь, миледи, всё будет хорошо, — неожиданно подобревшим голосом проговорила женщина. — Милорд очень добрый человек. Он не обидит вас.

Она погасила часть свечей и ушла, оставив меня в одиночестве.

Сколько пролежала, внутренне дрожа, не знаю. Постепенно пригрелась и задремала. Проснулась от прикосновения к лицу горячих пальцев.

Дёрнулась.

— Успокойтесь. Нам надо консумировать брак. Другого варианта нет.

Крепко зажмурив глаза, кивнула.

— Вы хотите, чтобы я погасил все свечи?

— Не з-знаю. А как надо?

Хмыкнув, герцог поднялся с кровати, на которой сидел.

Приоткрыла один глаз и посмотрела на высокую фигуру, проходившую по комнате, гася одну свечу за другой.

На его светлости был свободный длинный наряд, расшитый диковинными зверями.

Оставив только одну свечу, он вернулся к кровати.

— Не волнуйтесь, миледи, доверьтесь мне и всё будет хорошо.

Стоило ему сделать движение, скидывая халат, опять зажмурилась, страшась увидеть его и замерла, как мышь перед котом…

Но руки у него были такими теплыми, казалось, это тепло проникает в моё тело. Глубоко вздохнув, вспомнила наказы матушки и постаралась расслабиться…

Столица гудела. Разговоры в эти дни велись только об одном — предполагаемая женитьба герцога Отеро ди Алиаль.

В домах, где были девицы на выданье с мало-мальски приличным магическим даром, стоял или злой крик и ругань, или лились реки слёз.

Вероятность потери самого выгодного жениха после его величества, привела большую часть аристократок столицы в отчаяние. Его светлость, конечно, тот ещё подарок — никогда не улыбнётся, не сделает комплимент, не потанцует на балу, но состояние и положение, которое будет иметь его супруга, компенсировало в глазах девиц и их матушек все недостатки характера.

Мужская часть светского общества вела себя сдержаннее.

Из дворца просочились-таки сведения — браку поспособствовала её величество. Поговаривали, она самолично провела ритуал поиска невесты для его светлости. Знатные господа, в отличие от своих супруг и дочерей, прекрасно понимали — отказаться от подобной милости герцог не мог. Поэтому в курительных и клубах царило скорее сочувствие бедняге.

Единственным местом в столице, где была тишина, оказался, как ни странно, дворец.