Крестьянка в наказание

Необходимо привести в порядок кожу герцогини, — догнал нас у самых дверей приказ герцога.

— Я уже взяла, ваша светлость. Не успела…

— Ступайте, — голос мужа смягчился от догадливости служанки.

Мы в молчании вышли за дверь.

Едва дверь закрылась, из комнаты раздался удар, треск дерева и звон, что-то разбилось, упав на пол.

Галита чуть вжала голову в плечи, подхватила меня под локоть, поторапливая. А меня и торопить не надо было. Это как же герцог зол, если бьёт там что-то? Бежать, бежать и бежать. Спрятаться в своей комнате…

Вздрогнула от удивления.

Да, и правда, комната вдруг стала восприниматься безопасной норкой. Такая была у нас на чердаке, куда мы, дети, убегали, если родители были в гневе. Пережидали свои детские беды. Желание герцога убрать от меня леди Доротею, попытка защитить… Это сделало мир вокруг капелюшечку безопаснее…

Сколько проспала, не знаю. Видать отвар, которым напоил герцог, подействовал и я провалилась в сон, едва опустив голову на подушку. Не чувствовала рук Галиты, намазавшей синяки и ссадины мазью, как камеристка прикрыла покрывалом…

Только открыв глаза в вечерней полутьме, рассмотрела у двери на стульчике притулившуюся горничную, тихо дремавшую.

И как не упала, вот вопрос.

Поворочавшись на кровати, вдруг поняла — спина-то почти не саднит! Попыталась в сумраке рассмотреть руки — вроде синяки почти не заметны, или я не вижу…

Хотела встать и зажечь свечи, но Галита, расслышав мою возню, встрепенулась и открыла глаза.

— Вы проснулись? — тихонечко проговорила, глядя на кровать, где из-за плотного полога тяжко было что-то рассмотреть.

— Проснулась, Галита. Вечер уже?

— А что ж меня не разбудили?

— Его светлость запретил. Он велел подать ужин, когда проснётесь, в ваши покои. Сейчас платье принесу.

Камеристка подхватилась, потерев лицо ладонями, чуть потянулась, стараясь сделать это незаметно, и тихонечко хлопнула в ладоши.

В спальне зажёгся свет. Я рассмотрела большую кованую штуку на потолке, похожую на витиеватую корзину, в ней лежали большие шары, светившие тёплым светом, как утром на лугу.

Красиво. А главное — ни чада, ни дыма.

Спросить, что да как, не решилась, позже узнаю. Тем временем Галита уже несла из кладовки, которую она называла "гардеробная", простое платье с длинным рукавом и мягкие туфельки. Самое то, такое выбрала бы и я. Того, что придётся опять причёсываться, не ожидала. Ох, трудно приходится дамам. Целый день переодевайся, да под каждый наряд причёску делай.