27
От его дома на Марчмонт-стрит до библиотеки можно было совершить приятную прогулку, полюбовавшись главными достопримечательностями города.
Он прошел через зеленеющие луга и лужайки, именуемые Медоуз, а впереди высился на фоне неба сложенный из серого камня огромный Эдинбургский замок, над крепостными валами которого развевался под мелким дождиком флаг. Прошел мимо Королевского лазарета, колыбели открытий и прославленных имен, мимо Университета, мимо францисканского кладбища и крошечной мраморной собачьей фигурки.
Сколько лет лежит этот щенок, по кличке Бобби рядом с могилой своего хозяина?
Сколько лет Гордон Рив засыпает по ночам, одолеваемый жгучими мыслями о Джоне Ребусе? Он вздрогнул. Сэмми, Сэмми, Сэмми. Он надеялся получше узнать свою дочь. Надеялся, что еще сможет сказать ей, как она красива, сказать, что у нее в жизни непременно будет большая любовь. Боже милостивый, он надеялся, что она жива.
Идя по мосту Георга Четвертого, нависшему над городским зеленым рынком, по мосту, на котором туристы и добропорядочные горожане чувствуют себя в безопасном удалении от тамошних бродяг и изгоев, новых бедняков, не знавших, куда податься, Джон Ребус обдумывал кое-какие факты.
Во-первых, Рив наверняка вооружен. Во-вторых, он мог изменить внешность. Ребус вспомнил, как Сэмми рассказывала о пропащих людях, которые сидят целыми днями в библиотеке. Не был ли Рив одним из них? Ребус спрашивал себя, как он поступит, столкнувшись лицом к лицу с Ривом. Что скажет? Его тревожили особенно страшные фрагменты разбуженных Майклом воспоминаний, они пугали его почти так же, как осознание того, что смерть Сэмми от руки Рива будет медленной и мучительной.
Но дочь была ему дороже памяти: она — это будущее. И потому, когда он зашагал по направлению к готическому фасаду библиотеки, лицо его выражало не страх, а решимость.
Стоявший у входа продавец газет, кутаясь в пальто, больше напоминавшее влажную оберточную бумагу, выкрикивал последние новости — на сей раз не о Душителе, а о какой-то морской катастрофе.
Новости недолговечны.
Ребус прошел мимо, бросив внимательный взгляд на лицо продавца. Заметив, что у него самого, как обычно, промокают ботинки, он вошел в дубовые вращающиеся двери.
За главной конторкой лениво просматривал газету охранник.
Он вовсе не был похож на Гордона Рива, ничуть. Ребус глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь.
— Мы закрываемся, сэр, — проворчал охранник из-за газеты.
— Я в этом не сомневаюсь.
