— Что за гнусная работенка! — сказал Ребус, беря со стола первое досье.
Минут двадцать двое мужчин сидели молча, бегло просматривая данные о преступлениях и фантазиях насильников, эксгибиционистов, педерастов, педофилов и сводников. У Ребуса появилось ощущение, будто он наелся какой-то гадости. Чтение отвратительных досье заставляло его посмотреть и на самого себя со стороны, разглядывая то «я», которое скрывается за его обыденным сознанием. Увидеть своего мистера Хайда, придуманного Робертом Льюисом Стивенсоном, уроженцем Эдинбурга.
Он стыдился начинавшейся время от времени эрекции; скорее всего, испытывал ее и Джек Мортон. Она сопутствовала этому роду деятельности — так же, как ненависть, отвращение и острый интерес.
Участок вокруг них кружился в водовороте ночных дел. Мужчины без пиджаков целеустремленно сновали мимо открытой двери отведенного им отдельного кабинета. Их, как видно, изолировали от остальных сотрудников, дабы оградить других от пагубного влияния греховных мыслей, рождавшихся при чтении досье.
Ребус на минуту отвлекся, задумавшись о том, что здесь имеется многое, чего не хватает в его кабинете на Грейт-Лондон-роуд: новый письменный стол (нерасшатанный, с легко выдвигающимися ящиками), шкафчики для хранения документов (в таком же состоянии), автомат с напитками прямо за дверью. Имелись даже ковры — не чета его темно-красному линолеуму с угрожающе загнутыми краями. Весьма приятная обстановка располагала к тому, чтобы выследить и поймать извращенца или убийцу.
— Что конкретно мы ищем, Джек?
Мортон фыркнул, швырнул на стол тонкую коричневую папку, взглянул на Ребуса, пожал плечами и закурил сигарету.
— Чушь, — промолвил он, взяв очередную папку, и Ребус так и не узнал, было ли это слово ответом на его вопрос.
— Сержант сыскной полиции Ребус?
У открытой двери стоял молодой констебль, гладко выбритый, с прыщом на шее.
— Да.
— Записка от шефа, сэр.
Он вручил Ребусу сложенный листок синей почтовой бумаги.
— Хорошие новости? — спросил Мортон.
— Просто замечательные новости, Джек, лучше не бывает. Наш босс осчастливил нас следующим братским посланием: «Что-нибудь проясняется?» Конец сообщения.
— Ответ будет, сэр? — спросил констебль.
Ребус смял записку и бросил ее в новое алюминиевое ведро.
— Да, сынок, будет, — сказал он, — но я отнюдь не уверен, что тебе захочется его передать.
Джек Мортон, смахивавший со своего галстука пепел, рассмеялся."
"Неудачная выдалась ночка.
