Мы находимся примерно в двухстах футах над Ирландским морем и собираемся выпихнуть тебя из этой треклятой вертушки со связанными руками. Ты шмякнешься о воду, точно о бетонное покрытие, соображаешь? Либо помрешь, либо будешь оглушен. Рыбы сожрут тебя заживо, сынок. А твой труп никогда не найдут — во всяком случае, здесь. Ты понимаешь, что я говорю? Голос был казенный, деловитый.
— Да.
— Отлично. Итак, наименование твоего полка и подробности задания.
— Отвяжись! — Я старался не выдавать своего волнения. Статистика несчастных случаев пополнится еще одной жертвой — гибель во время учений, никаких вопросов.
Я разобьюсь о поверхность моря, как лампочка о стену.
— Отвяжись! — повторил я, твердя про себя нараспев: это игра, всего лишь игра.
— Это не игра, уверяю тебя. Теперь не игра. Твои друзья уже раскололись. А один из них — кажется, Рив — раскололся, так сказать, в буквальном смысле. Ну ладно, ребята, бросайте его!
— Постойте…
— Приятного купания, Ребус!
Чьи-то руки схватили меня за ноги и за туловище.
Во тьме мешка, насквозь продуваемый яростным ветром, я начал сознавать, что совершаю серьезную ошибку.
— Постойте…
Я почувствовал, что вишу в воздухе, в двухстах футах над уровнем моря, и чайки, пронзительно крича, требуют сбросить меня вниз.
— Постойте!
— Что, Ребус?
— Снимите хотя бы этот чертов мешок! — Доведенный до отчаяния, я уже вопил.
— Бросайте ублюдка!"
"И тут они выпустили меня из рук. На мгновение я будто завис в воздухе, а потом камнем полетел вниз. Я падал в пустоте, связанный, как рождественская индейка.
Секунду или две я летел, крича, а потом упал на землю.
Я упал на твердую землю.
И лежал, пока вертолет не приземлился. Со всех сторон доносился смех. Вновь звучала иностранная речь. Меня приподняли и поволокли в камеру. Я был рад, что на голове у меня мешок. Благодаря ему никто не видел, что я плачу. Набегая волнами, ужас и облегчение пронизывали меня, как электрические разряды, с головы до кончиков пальцев.
За мной с шумом захлопнулась дверь. Потом я услышал за спиной какое-то шарканье.
Чьи-то руки возились с узлами моих веревок. Вот мешок полетел в сторону, и через несколько секунд, привыкнув к свету, я вновь обрел зрение.
И с изумлением увидел перед собой лицо, которое показалось мне моим собственным. Еще один неожиданный поворот в игре. Потом я узнал Гордона Рива — в тот же миг он узнал меня.
— Ребус? — вымолвил он. — А мне сказали, что ты…
— Про тебя мне сказали то же самое. Ну как ты, дружище?
— Отлично.
