На Саньке никак не отразится!
— Посмотрим, Ром, посмотрим! Но учти, если я что узнаю, то, не раздумывая, пойду в суд!
— Господи, Катя! — мужчина всплеснул руками. — Ты кем нас считаешь?!
— Кем надо, теми и считаю! Всё, Рома, давай прекратим этот разговор!
***
Такси затормозило у аэровокзала. Пока отец расплачивался с водителем и доставал вещи, Екатерина и Санька выбрались из салона.
— Ты всё взял? Ничего дома не забыл?
— Всё! — буркнул подросток себе под нос.
— В общем, квартиру я твою сдавать буду.
Деньги папке на счёт пересылать. Пока мы с твоим отцом решили её не продавать, вдруг захочешь в родной город вернуться. Да и мало ли что может случиться… — тётка в сердцах махнула рукой.
— А что может случиться? — на женщину исподлобья смотрели два чёрно-карих глаза.
«Совсем как у Дашки! — мелькнуло в голове. — Копия мать!»
— Да ничего! Всё будет хорошо. Это я так, к слову. — Она сложила руки на груди, выглядывая Романа. — Долго он там ещё будет возиться? На самолёт опоздаете!
Увидев приближающегося к ним мужчину, обвешанного со всех сторон сумками, она снова повернулась к Саньке.
— Как долетите, позвони! Понял? И, вообще, звони! Не забывай тётку! — она внимательно посмотрела в мальчишеское лицо и прижала Саньку к себе. — Господи, правильно ли я делаю?! Ой! Ладно, запричитала, как старуха.
— Ну что, пошли на регистрацию, — подойдя ближе, кивнул Роман.
Все трое устремились к стеклянным раздвижным дверям, ведущим внутрь здания.
***
Измученный событиями последних дней Санька не заметил, как заснул в кресле самолёта. Очнулся он только тогда, когда в ушах зазвенело от резкого перепада давления.
— Садимся, — заметил отец. — Совсем скоро будем дома!
Гигантская стальная птица накренилась набок. Санька увидал в иллюминатор огромную очерченную кривой линией берега серебристую водяную гладь.
— Это что, море? — он повернулся к Роману.
— Нет, сын. Это Ладога. Море вон там! Впереди!
Вскоре самолёт принял нужное положение, с каждой минутой снижаясь всё больше.
Под крылом святящейся паутиной раскинулся огромный город. От этой картины захватывало дух.
— Ух ты, как красиво! — Санька не мог сдержать восторга.
Тоненькие желтовато-оранжевые линии стали увеличиваться, давая различить полосы дорог, фонарные столбы и крошечные движущиеся по автостраде машины.
Самолёт, ревя турбинами, стремительно приближался к взлётно-посадочной полосе.
