Ещё немного, и это бы произошло. И что тогда? Нет! Только не это. Но ведь было! Было! Роман понял, что не сможет сегодня заснуть. Надо было сделать что-то, что бы реабилитировало его в собственных глазах. Исправить досадную оплошность. Доказать самому себе, что он не… Его разум блокировал слова, подходящие для описания подобного сексуального поведения. Ромка достал телефон и стал листать записную книжку, судорожно вспоминая всех барышень, которые были в ней записаны. Его взгляд остановился на имени «Дашка».
Дашка — его одногруппница, рыжая смешная девчонка.
На первом курсе у них даже случился небольшой романчик. Потом, правда, Роман увлёкся другой девицей, потом третьей. А Дашка, кажется, была по уши в него влюблена. До самого выпускного томно поглядывала на него. Он частенько пользовался её расположением, прося списать лабу или очередное задание по практике. Парочка комплиментов, и Дашка была готова на что угодно. И сейчас он вспомнил именно её, она не должна отказать. Роман нажал вызов.
Только бы взяла трубку.
— Алло, — послышался мелодичный девичий голос.
— Дашка, привет!
— Рома! — она явно обрадовалась. Кажется, ему сегодня обломится.
— Как дела? Сильно занята?
— Всё хорошо. Не особо.
— Может, прогуляемся?
— Поздно уже.
— Ну, тогда давай я приеду. Столько времени тебя не видел. Соскучился жуть как! — девушка захихикала.
— Ну приезжай!
— Ты всё там же? Не переехала?
— Там же!
— Всё понял! Буду через полчаса! Ну, пока. До встречи!
Даша жила одна в квартире, которая досталась ей после смерти бабушки.
Прихватив по дороге вино и конфеты, Роман ввалился к ней в половине одиннадцатого вечера и остался до самого утра. Напрочь позабыв про презервативы, он брал её раза три за ночь, абсолютно не думая о последствиях, лишь бы забыть то, что случилось с ним в заброшенном доме.
***"
"После этой ночи Роман стал частенько захаживать к Дашке. А спустя два месяца, перебрался к ней жить. Но воспоминания об Андрее всплывали в сознании всё чаще. Отчего-то Роман чувствовал себя виноватым перед этим парнем.
Испуг застыл в зелёных глазах, когда оттолкнул его от себя. Андрей выглядел таким жалким и беспомощным, что Роману становилось жаль его и от этого щемило сердце. Чувство вины росло с каждым днём, не давая спокойно жить. Решение пойти и попросить прощения возникло само собой, но непонятное тревожное чувство удерживало от опрометчивого шага.
Ноги будто сами привели его сентябрьским вечером к зданию худграфа.
