Роман собирался уходить и, полностью одетый, уже топтался в коридоре. Звонок в дверь стал неожиданностью. Бабка выползла из комнаты и, кое-как переставляя ноги, обутые в стоптанные тапки, направилась открывать. К большому удивлению, на пороге стоял милиционер, в котором Роман узнал свояка. Он был в курсе, что родственник работает в органах, но его никогда не интересовали подробности.
— Ба-а-а, Крестовский ты ли это? — Виктор расплылся в неестественно радостной улыбке. — Честно говоря, не ожидал тебя увидеть! Надо же, какая удача!
— Товарищ милиционер! — перебила его бабка.
— Товарищ милиционер, я вам звонила. Педерасты у меня в квартире. Арестуйте их.
Старуха показала трясущейся рукой на ошарашенных неожиданной выходкой пенсионерки мужчин.
— Крестовский? — участковый, вскинув брови, уставился на Романа.
— Какой бред! — отмахнулся от обвинений старухи тот, закатив глаза и многозначительно покачав головой.
— Бабуля, с чего вы взяли, что они педерасты?
— Я все слышала. Они в комнате закроются и начинается… Бум-бум-бум… А у меня давление… Мне врач таблетки прописал… — надтреснутый голос старухи дрожал в попытке что-то объяснить участковому.
Увидев, как лицо любовника в изумлении вытягивается, Крестовский перехватил инициативу:
— Да она из ума выжила! Мерещится черт знает что! Это мой старый приятель. Недавно встретились. Ну, посидели немного. — Роман показал кулак, отставив в сторону мизинец и большой палец.
— Врет он… Педерасты… Арестуйте их…
— С радостью бы, но не могу. Сейчас не тридцать девятый.
Другие жалобы есть? — Виктор едва сдерживал хохот.
— Они ко мне приставали… — тряся головой, бабка вглядывалась белесоватыми мутными глазами в участкового. Ее обвисшее морщинистое лицо ничего не выражало. Седые волосы, сколотые желтым пластиковым гребнем, вываливались из прически и торчали клочьями. — Вот этот особенно, — старуха показала на Романа.
— Он меня за руки хватал и обниматься лез…"
"— Крестовский, да ты, я смотрю, вообще очумел! Не только с мужиками зажигаешь, но и к старушкам пристаешь! — Виктор громко заржал, краснея лицом.
— Ну, блин, ваще… Столько за вечер о тебе узнал…
Проржавшись, он громко со звуком выдохнул, утирая выступившие на глазах от смеха слезы.
— Ну, бабуля, ну даешь! Молодец… — его еще временами потрясывало от хохота.
Роман стоял бледный как полотно, и смотрел на свояка. Он не знал, как воспримет Виктор слова, сказанные старухой. Если он ей поверит, то скандала не избежать.
— Ладно, бабушка, пойду я.
