Он не признает бокалы и стаканы. Особенно, когда мы пьем в его машине пиво. Я отказываюсь пить из банки или бутылки, он ржет, обзывает меня «принцесской» и достает из бардачка пластиковые стаканы. В этом весь Ярик. Он вроде как ничего такого не делает, но в то же время всегда помнит о моих заморочках. Если бы мы сейчас вернулись к машине, и я разнылась, что у меня болят ноги, у него в багажнике, стопроцентно, нашлись бы мои шлепки.
– А сколько тебя не будет?
– Дней десять. Чего приуныла, святоша? Скучать будешь?
– Еще чего! Просто… – невольно краснею и отвожу взгляд.
– Мне придется одной в универ ездить.
– Не понимаю, в чем проблема? – фыркает Град. – У тебя есть права.
– На улицах полно идиотов, которые ездят не по правилам, а как им хочется. У меня еще нет такого опыта, чтобы на все это безобразие успевать реагировать.
– Нужно больше практиковаться.
– Я практикуюсь, когда езжу с тобой в деревню.
– Это не то. Надо по городу. Завтра после трени заберу тебя. Сядешь, покатаемся.
– Завтра венчание, – напоминаю ему я.
– Точно, бля… Не хочу я в эту церковь… Это же не обязательно? Давай слиняем.
– Если получится.
– Получится.
– Яр… – мой голос резко обрывается.
Потому как… неожиданно тухнет свет, и весь бункер погружается в беспроглядную темноту.
Глава 3
Ярослав
Сижу и слушаю, как стучат у Машки зубы. Нам больше не смешно. Пару часов назад было весело, сейчас даже мое дикое нутро разбивает безотчетная тревога.
Гипнотизирую взглядом застывшую вокруг нас темноту.
Когда питание отключилось, естественно, легла вся система безопасности.
Код ввести невозможно. Мы взаперти.
Я. Машка. И тишина.
Сколько времени прошло? Как быстро Ридер додумается явиться? Кроме него ведь ни одна живая душа не в курсах, что мы здесь.
Сука, что за *бучий кретинизм?"
"Титова в очередной раз воскрешает свой смартфон. Подсветка ненадолго озаряет ее милое перепуганное личико. Святоша проверяет связь. Ее здесь нет. И она не появится, даже если включится свет. Мы оба это понимает, но «сеструля» упорно повторяет бессмысленные попытки.
– Спать хочу, – говорю я. – Появится свет, разбудишь.
Завалившись на одну из коек, отворачиваюсь к стене.
– Ярик, ты серьезно? Как тут спать? Ярик, блин? Ярик? – учащенно дыша, делает огромные паузы между словами и, врубая долбаный фонарик, светит мне в лицо.
– У тебя, бл*дь, есть другие предложения? – грубовато обрываю ее, прикрывая ладонью глаза. – Тоже ложись. Хватит херней страдать. Связи тут нет, и она не появится.
