Закрывая глаза, думаю о том, что утреннюю тренировку я, вероятнее всего, все же пропущу. Сверещук по-любому наяривать начнет. Сначала мне. Потом отцу. Очередное попадалово, бля…
Вот на хрена, спрашивается, я сюда ломанулся? Еще и Машку с собой поволок…
Полный пиздец!
Просыпаюсь, будто из-под воды выныриваю. Жадно вдыхаю. Ожидая, что тьма, если хорошенько проморгаться, рассеется, усиленно сдавливаю и разжимаю веки. Ни хрена. Рядом кто-то тихонько поскуливает. Что за нах еще? Спросонья понять не могу, что происходит, и где я нахожусь? Пытаюсь нашарить на тумбочке мобильник.
Натыкаюсь ладонью на стену. Не дома.
Машка…
Мозг включается в работу, хаотично подбрасывая в сознание события вчерашнего вечера.
Машка…
Крутанувшись, вижу все ту же беспроглядную темноту.
– Пс-с-с, – не тая волнения, подзываю свою принцесску. – Святоша?
– Яр… – по звукам понимаю, что она подскочила со своей кровати и приблизилась к моей. – Ты проснулся?
– Что со светом? – спросонья хриплю.
– Я… Я не знаю… Он не включается… Уже почти четыре утра.
Главное, сохранять спокойствие. Нельзя, чтобы Машку ломанула истерика. И так, судя по всему, уже сопли распустила.
– Ясно, – стараюсь звучать спокойно. – Ложись, поспи. Утром будем разбираться.
– Шутишь, что ли? Ярик, я не могу уснуть. Мне страшно… – признается, а я глаза прикрываю, не зная, что с ней делать. Она скулит и всхлипывает где-то совсем рядом. Это очень и очень хреново. – Я хочу к папе.
Ну, кто бы сомневался…
«Мой папа – самый лучший!»
– Подбери сопли, Маруся… – произношу на самом деле мягко.
– Он не может все время быть рядом.
Некоторое время молчим. Я прикрываю глаза и почти расслабляюсь. Но она не отходит. А потом… Она, мать вашу, вновь начинает ныть.
– Яр… Мне очень-очень страшно. Можно я к тебе лягу?
Глаза резко распахиваю. Капитально охреневаю, когда она, не дожидаясь разрешения, подсовывает мне под бок задницу. Мысленно я, конечно, миллион раз с Титовой в одной кровати оказывался. И, как вы понимаете, не затем, чтобы спать… Но в реальности тесного контакта между нами не случалось.
– Нет, нельзя.
Сдавленно сглатываю. Глубоко вдыхая, пытаюсь замедлить легочную вентиляцию.
Она наверняка обидится… Зато, уж точно, оставит меня, на хрен, в покое.
– Пожалуйста, Ярик… Я с краешку…
Чтобы Машка меня когда-то о чем-то упрашивала… Ну, это пиздец, какая дикость! Должно быть, ей взаправду чрезвычайно страшно.
А я ее нытье не перевариваю. Себе же душу сожру, если она реветь продолжит.
– Ладно.
