Яр в мои губы практически вцепляется. Я, не раздумывая, кусаю его. Со всей дури.
До крови.
Хочу, чтобы отпустил…
До крови. До крови.
Его грудь под моими ладонями опадает медленнее. Вроде с той же амплитудой, но медленнее. Словно время кто-то затормаживает.
Бу-у-у-у-у-у-ум….
Отрывается.
Я замираю. Он замирает. Тяжело дышим.
Чувствую, как несколько горячих капель падают мне на руку.
Мамочки…
Издаю какой-то рваный звук и, совершая резкий маневр, бросаюсь к двери.
– Стой, – в майку мою вцепляется.
Она трещит по швам, но я хватаюсь за ручку и и с хриплым рыком вылетаю в коридор.
Свет.
Оборачиваясь, не скрываю злого торжества. С Яриком глазами встречаюсь и улыбаюсь. Настолько свирепым я его давно не видела. Он даже кровь не утирает. Испепеляя меня взглядом, позволяет ей свободно стекать по подбородку и капать на футболку.
Напряженно отшагивая, пячусь в сторону спальни. На ходу средний палец выкатываю.
– Сюда иди!
– Разбежалась!
Крутанувшись, важной и неторопливой походкой в спальню направляюсь.
А у самой в груди воинственные фанфары трубят. Все сжимается и пульсирует, требуя выплеска.
Вернись. И продолжим…
Нет.
Вернись. Вернись…
Нет!
При свете я не решаюсь. Потому что не знаю, чем все может закончиться.
Или знаю?
Боюсь, что Ярик догонит и нападет сзади, наплевав на наш уговор.
Нет… Отпускает. Хоть и заявляется в комнату пару минут спустя после меня. Всё такой же злой. Но я ведь тоже!
Ненавижу его! Ненавижу Овсянникову!
Выберусь, все патлы ей повыдергиваю!
Почему?
Потому что!
Остаток дня проводим каждый в своем углу.
Напряженно пялимся друг на друга. Но не двигаемся.
В глазах пули, головы решетом.
Но позже… Моя злость, как будто, идет на спад. Нет, не так… Ее замещают более сильные эмоции. Сердце притихает обманчиво. Выбирает чуть менее быстрый, зато монотонный и мощный темп. С гудящей вибрацией разбивает ребра.
И гоняет, гоняет кровь… Раскаляя тело.
Скоро выключится свет. Яр этого ждет, будто зверь – негласной команды. Я… Я тоже жду.
Там, на стройке… Сначала шаги его услышала. И что притормозил где-то совсем близко… Понять ничего не успела, какая-то волна внутри взмыла. Тягучая и горячая. Извилистой дугой юркнула от живота к груди. И обратно. Там, в паху, рассыпалась мелкими искорками. Незнакомо, пьяняще, сладко… Я вдруг нестерпимо захотела, чтобы Ярик меня увидел. Не думала, зачем. Просто повернулась, позволяя разглядеть самую малость.
И сама от этого сгорела.
Позже гнала из мыслей.
