Не достигнув результатов, приняла разумное решение, что это лишь баловство, которое случается со всеми. И о котором никто никогда не узнает.
А он… С другими… Всё на свете!
Не буду на него смотреть! Разговаривать не буду! Вообще… ничего.
Обращаю внимание на часы и судорожно сглатываю.
Меньше минуты. Счет на секунды пошел…
Стремительно возвращая взгляд на Ярика, улавливаю, как уголки его губ слегка задираются вверх.
И всё.
Щелчок. Темнота.
Глава 26
Мария
Затухающий гул генератора звучит, как рев почившего в сражении зверя.
Но я-то без боя не сдамся. Ни за что!
Ярик меня так разозлил… Я его… Вот прямо сейчас!
Скрип. Приближающиеся шаги: один, второй…
Ощутимое колебание воздуха. Влажное тепло дыхания у виска.
Мой дикий и короткий вопль. Цепкий захват Града. Грубый рывок, бросок, и я на спине. Сердце кидается в ребра, как на амбразуру, и разбивается, глупое, на звенящие осколки. Слух закорачивает этим тонким вибрирующим звоном.
– Час расплаты настал, святоша, – дергая еще ниже, Ярик подминает меня под себя.
"
"Сетка кровати жалобно скрипит и прогибается. Я задыхаюсь от какого-то необъяснимого страха, словно в топь проваливаюсь. Еще секунда, и вздохнуть не смогу. Кажется, что нечем будет, и это, затрагивая инстинкты, ужасно пугает. А Градский, сволочь, все напирает и толкает нас еще глубже. Кричу, конечно. Непреднамеренно и вовсе не от восторга. Задыхаюсь возмущениями, когда он, позволяя сетке вернуться в исходное положение, повторяет движение.
Раскачивает чертову кровать. Я трясусь от злости и… вырывающегося из-под контроля возбуждения.
– Слезь с меня… Немедленно!!!
– Ты мне себя отдала. Вчера… Раздевайся. Буду брать.
Тело жаром окатывает. Щеки чувствительнее всего покалывает и щиплет. В животе вихрем все запретные ощущения собираются. Скручивает так, что в следующий раз вместо крика изо рта стон сходит.
– Ярик, блин… Я тебя… – голос срывает. Звучит так низко и задушенно, будто я десятикилометровый марафон пробежала.
Сердце восстанавливает формы и наращивает объемы. Распирает грудь, напрочь перекрывая дыхание. К нездоровым ритмам устремляется. Своим грохотом оно меня не просто оглушает – убивает.
Хочу пригрозить: уничтожу, в порошок сотру… Только Яр не дает такой возможности. До боли вцепляясь пальцами в подбородок, почти в рот выталкивает странные обрывки фраз:
– Я тебя… А ты – меня.
Языком по моим распахнутым дрожащим губам проводит. Размашисто и голодно.
