Кровь и чернила

На пиру же попирались все сословные права, и ближе всего к императору сидели те, кто принес больше всех денег, или оказал особо важные услуги короне.

С чего такие сложности? Тут в дело вступают два фактора. Для начала, почему дарители идут по очереди? И почему не видят, что дарят другие вассалы? Все дело в богатом опыте. Дары императору не всегда добывались… законным путем. И частенько, если деньги не удавалось заработать, их пытались отнять у более удачливых но менее вооруженных коллег. Зачастую, успешно.

Или украсть, разумеется, тайно. А потом все эти милые люди пересекались в одном зале, где каждый мог узнать кто именно виновен в том, что ты лишился денег. Иногда награбленное меняло до пяти владельцев, первый и последние из которых вспарывали друг другу глотки и пачкали белоснежный камень зала, от чего тот, со временем, сделался грязно-розового цвета.

А еще деньги можно было заменить услугой. Ценной для империи, но настолько деликатной, что счастливого награжденного могли вполне себе официально убить еще во дворце.

Так что в церемонии появилась некоторая приватность, или даже интимность.

При этом право платить деньги лично еще нужно было заслужить. Большая часть платила в казначейство векселями и даже не знало, что происходит за закрытыми воротами большого зала приемов.

Второй причиной, по которой церемония до сих пор существовало, стало возведенное в ранг Абсолюта тщеславие. Особым шиком было принести в зал приема столько даров, сколько в нем уже лежит.

В этот день все данники могли поговорить с императором на прямую. В этот день меняли владельцев целые провинции.

Иногда, правда, с пира кое-кто отправлялись на плаху, но и это тоже было частью традиции.

А еще через несколько дней после дня уплаты налогов проходило ежегодное дворянское собрание. Различались эти события точно так же, как и времена, в которые они зародились. А разделяло их почти две тысячи лет.

В целом, двор жил очень нескучно. Империя пила кровь своих подданных как воду, а многие чиновники работали на своих должностях и после смерти.

При чем, если человек при жизни работал хорошо, во смерти ему оставляли волю. И платили зарплату. А если работал плохо, то…

Этот мир так не узнал философского учения о любви и прощении. Получилось мрачновато, но тоже не плохо. Особенно для места, где человек отнюдь не вершина пищевой цепочки.

Но вернемся в зал приемов.

Герцог Штормхолл был на особом счету в империи.